— Мы наткнулись на камень. Огромная глыба…
— Надеюсь, это самородок горной сини? И ты просто не знаешь, как доставить его в столицу?
— Если бы, — сокрушенно вздохнул смотритель работ. — Обычный здоровенный валун. Торчит посреди рва, как последний зуб во рту старика! Мы докопались до его низа, пробовали сдвинуть… Но чтобы вытащить глыбу, нужен подъемник, какого у нас нет.
— Что же тебе мешает его построить?
— Мы пытались. Самые толстые канаты из крапивы рвутся, как гнилые нитки…
— И что ты думаешь предпринять?
— Придется разбивать валун. Но на это уйдет не меньше трех дней. В лучшем случае.
— Будем смотреть правде в глаза, — произнес Аршалай, складывая руки на груди. — Ты хочешь сказать, что дней пять, а то и больше, вы будете ковыряться с этим камнем. А сколько их там еще, ведает лишь Исварха… И все это время я должен кормить работников, давать им кров и, главное, держать ответ перед святейшим Тулумом, почему вы копаетесь тут, как дождевые черви, а рытье еле движется… Так и отписать ему?
— Я приложу все усилия…
— Очень на это надеюсь, — брезгливо поморщившись, кивнул Аршалай. — Иначе к тебе самому приложат усилия Данхар и его накхи…
— Позвольте, я пойду, — умоляющим голосом попросил смотритель работ.
— Конечно! Ступай, я жду от тебя скорейшего решения, как убрать глыбу.
Закончив говорить, Аршалай повернулся к слуге, ожидавшему у края настила:
— Ты говорил, обед уже накрыт? Проводи-ка меня, дружок.
— Доблестный Данхар только что приехал, — произнес тот. — Он ждет в шатре…
— И ты молчал? Нехорошо!
— Я не смел вмешиваться в беседу. Ясноликий был занят…
— Для Стража Севера я всегда свободен.
Длинную черную с проседью косу Данхара переплетала широкая серая лента — знак рода Хурз. Лицо воителя рассекали два шрама: один прочертил лоб и левую бровь, другой змеился по правой скуле, приподнимая верхнюю губу, как будто Страж Севера постоянно скалился. В остальном, невзирая на преклонный для накха возраст, ближайший сподвижник Аршалая не имел никаких изъянов. Он был строен, широкоплеч, легок в движениях, как юноша. О его искусном владении оружием ходили почтительные рассказы даже среди накхов.
Страж Севера молча прохаживался по широкому деревянному помосту, укрытому от ветра полотняным навесом и застеленному пестрыми мягкими шкурами. Короткие мечи за спиной, рукояти метательных ножей, торчавшие из-за наручей, острый граненый наконечник, вплетенный в косу, недвусмысленно намекали, чем именно недавно, впрочем, как и всегда, был занят глава личной стражи наместника. Жители Бьярмы дрожали от ужаса при одном звуке его имени, а каждый ссыльный из Великого Рва удавил бы его своими руками, если бы только посмел. Данхар об этом прекрасно знал и считал, что так и должно быть.
Страж Севера жил в Бьярме даже дольше, чем Аршалай. Он служил еще прежнему наместнику, а когда власть сменилась, без колебаний перешел под руку новому. Многие задавались вопросом: почему этот знатный накх покинул родные горы и явно не желает туда возвращаться? Многие из его племени служили по всей Аратте, однако никогда не порывали связи с родиной. Но Данхар будто и вовсе позабыл о Накхаране. Неслыханное дело! Ходили смутные слухи о его неладах с Гаурангом, но с тех пор минуло уже почти два десятка лет…
— Данхар, друг мой! Не представляешь, как я рад тебя видеть! — Аршалай вошел в шатер и, раскинув руки для объятий, устремился к накху. — Прости, что заставил тебя ждать! Присаживайся, ты наверняка проголодался.
Воин лишь небрежно кивнул и, не снимая мечей, уселся на шкуры. Аршалай сел напротив и сделал знак слуге подавать на стол.
— Полагаю, охота была удачной? — дождавшись, пока гость утолит голод, спросил наместник.
— Да, я привел семерых.
— Но ведь убежали десятеро?
— Трое подняли оружие на моих людей и были убиты на месте, — сообщил Страж Севера, быстро разжевывая вместе с косточками одну за другой небольших жареных птичек.
— Ну конечно, как же иначе, — вздохнул Аршалай. — Скажи, друг мой, ты умышленно сел напротив блюда с перепелками в меду и семи ароматных травах?
— Гм… это были перепелки? Я и не заметил!
— Даже не сомневаюсь в этом, — с болью в голосе подтвердил наместник. — Взгляни, вон там — жареная поросячья нога. Почему тебе было не сесть сразу возле нее…
Данхар пожал плечами, схватил окорок и принялся его обгладывать.
— Так вернемся к нашим беглецам. Скажи, дорогой друг, неужели беглые разбойники были такими невероятными бойцами, что твои люди не смогли их обезоружить, связать и притащить сюда?
— Зачем?
— Затем, что для рытья Великого Рва нужны руки… Нет-нет, я не призываю тебя вернуться и привезти мне их руки! Но ведь тебе же ничего не стоило взять их живыми. Теперь мне придется думать, где найти новых…
— Еще пришлют, — отмахнулся Данхар. — Мне важно, чтобы все здешние ублюдки знали: "поднять оружие на накха" и "умереть" значит одно и то же.
— Внушительно звучит! — восхитился Аршалай, едва пригубив вина. — Мне всегда нравилось, как ты выражаешься. В твоих речах веет дыхание роковой неизбежности… Но вот в чем беда — новых людей могут и не прислать.
