Хаста обошел дерево и двинулся вперед, прощупывая дно. Искать пришлось недолго. Как раз там, где можно было кратчайшим путем пройти до вожделенной скалы, шест уходил в мох едва на ладонь, упираясь в твердое дно.
Хаста сделал несколько шагов, повернулся и громко крикнул стоявшему возле сосны Анилу:
— Эге, дальше настелена гать!
Он небрежно закинул посох на плечо и зашагал по болоту, будто по столичной улице.
— Меня подожди! — заорал Анил, бросаясь следом.
Но, догнав, услышал тихое:
— Умерь прыть. Никакой гати тут нет. Видишь, до самой скалы ничего из мха не выпирает…
— Тогда зачем ты кричал? — нахмурился Анил.
— А вот зачем.
Он повернулся и указал на берег. Накхи, внимательно следившие за происходящим на болоте, дружно разворачивали коней. Повинуясь приказам Данхара, всадники сорвались с места и поскакали вдоль края трясины.
— А теперь обратно, как можно быстрее, — приказал Хаста, как только всадники скрылись в лесу. — Наши следы еще не затянуло. Старайся точно наступать в них. И помни, дерева рядом не будет. Если опять оступишься — мы пропали.
— Я же не хотел!
— Давай быстрее! Сейчас накхи умчались, чтобы перехватить нас с той стороны. Когда поймут, что я их провел, — вернутся. У нас совсем немного времени, чтобы попытаться дойти до берега и скрыться в лесу.
— Скрыться от накхов? — горько повторил Анил.
— Мне самому это не нравится. Но что ты предлагаешь?
— Если бы у меня было оружие, я бы принял бой!
— У тебя есть нож и палка — достаточно, чтобы принять смерть. Поторапливайся!
То и дело оглядываясь, они осторожно двинулись обратно к лесу. "Что же придумать? — напряженно размышлял Хаста. — Справиться с накхами нам не удастся. Как бы перехитрить их?"
Край болота был все ближе. Еще несколько шагов, и Хаста остановился, с наслаждением ощущая под ногами твердую землю.
— Они скачут обратно! — послышался за спиной встревоженный крик Анила.
— Быстрее в лес!
Хаста метнулся в сторону опушки. Но только он оказался под сенью раскидистой сосны, прямо над его головой раздалось шипение.
"Гадюка? Нет, змеи уже спят…" И тут ликование переполнило Хасту. "Ага, этих гадюк я знаю!"
— Поднимите руки, задержите дыхание, — послышался сверху тихий шепот.
— Анил! — заорал жрец. — Бегом сюда!
Юный царедворец подбежал к нему:
— Что такое?
— Прислонись к дереву и подними руки.
— Ну нет! Я буду драться!
Анил поудобнее перехватил жердину, не отрывая взгляда от всадников.
— Я сказал, прислонись к дереву!
Хаста поднял руки и, глядя на приближающихся накхов, нараспев возгласил:
— Исварха Всесветлый, отец и хранитель верных своих, защити и укрой нас от взора Змеевых отродий! Яви свою силу и спаси нас!
Четыре раскрашенные тыквы-горлянки ударились о землю почти у его ног. Раздался хлопок, повалили искры, опушку начало заволакивать густым дымом. В этот же миг Хаста ощутил, как его обвивают чьи-то руки и ноги и он птицей взлетает на дерево. Затем рядом, вытаращив глаза от изумления и хватая ртом воздух, возник Анил. Позади него красовалась довольная Яндха.
— А теперь помоги вытащить противовес, — приказала она.
В это время Вирья не отрываясь следила за дорогой. Делать это было непросто — мешали клочья дыма, — но все же в разрывах временами проглядывал берег.
— Есть! — быстро прошептала она. — Изменник и его люди остановились.
— Девочки мои! Как вы сюда попали?!
Хаста порывисто обнял каждую из накхини. Яндха фыркнула и отстранилась, Вирья расплылась в хитрой улыбке.
— Потом расскажу, — пообещала она. — Сейчас эти сюда не сунутся, но времени терять нельзя…
— Почему не сунутся?
— По берегу рассыпаны бронзовые колючки. Кони повредят копыта и захромают. Людям изменника придется спешиться и идти медленно, всякий миг ожидая нападения из засады. Нужно поскорее уйти. За мысом ждет лодка. Нас отвезут в безопасное место…
— Кто отвезет? — с подозрением спросил Хаста.
— Накхи, кто же еще! — радостно ответила Вирья.
— Погоди-погоди! Какие накхи?
— Накхи рода Афайя!
— Хватит болтать, уходим, — перебила ее Яндха.
— Спускаемся?
— Вот еще! Между деревьями перекинуты веревки. Следы на земле изменники сразу заметят.
Данхар горячил коня. Он был в дикой ярости и, когда бы мог, отвел бы душу, растерзав проклятого жреца собственными руками. Да, убивать служителей Исвархи, а уж тем более пытать их считалось делом предосудительным. Но ведь сперва он и не собирался делать ничего такого. Эх, как хорошо все было придумано с трясиной! И гнев божий ни на кого не падет — ведь жрец потонет сам, — и ребята повеселятся. А если вдруг Аршалай потом спросит, куда девался его сын, можно будет с чистой совестью поклясться пред ликом Исвархи, что никто из накхов и пальцем его не тронул… Но это рыжий выродок, этот мелкий короед превратил его чудесные замыслы в труху!
