Они начали подниматься в гору. Тропинка петляла среди сосен и валунов — таких больших, будто их сбросил с горы какой-то бьярский бог. Невид с царевичем поднимались молча, тяжело дыша, то и дело поскальзываясь на влажной земле, хватаясь за тонкие стволы росшей повсюду рябины. Аюр время от времени с сомнением поглядывал на старика. Пока они идут по лесу, еще ничего, а дальше будет сложнее. На почти отвесную расколотую скалу Аюр и сам пока не отваживался взбираться. Но Светоч поднимался бодро, как ни в чем не бывало.
Поднимались на гору долго — до поздних сумерек. На закате тропинка привела на скалистый лоб. С него, покато уходящего прямо в пропасть, открывались головокружительные дали: бесконечные леса и где-то там вдали, в туманной дымке, — синеватая кромка гор. Лучи солнца, вырываясь из-под низких облаков, заливали Бьярму слепящим огнем. Казалось, Исварха, отходя ко сну, желает благословить мир.
Аюр подошел к краю обрыва, протянул перед собой руки и погрузил в сияние немигающий взгляд золотых глаз. Светоч встал с ним рядом и запел вечерний гимн Исвархе. Аюр немного удивился — в столичном храме его пели иначе. Молитва Тулума, пожалуй, меньше походила на торжественный гимн, скорее на задушевную беседу. Но хотя слова были разные, смысл не менялся.
Вместе они пропели славу уходящему солнцу, провожая его на покой, призывая вернуться поутру и взглянуть на свой мир оком милости. Здесь, на пустынном склоне, где были только они двое, единство с небесным отцом чувствовалось как нигде. У Аюра не было никаких сомнений, что Исварха смотрит на них так же, как и они на него, и внимает каждому их слову.
Закончив петь, царевич обернулся. Расколотая надвое, будто ударом молнии или божественного меча, вершина горы маячила уже прямо у них над головой. Она казалась обманчиво близкой.
— Нет. Еще долгий путь, — выслушав его, ответил Невид. — Сейчас пройдем немного, я знаю полянку, где можно заночевать. Отдохнем, а как взойдет луна, полезем дальше.
— Ночью, в темноте, лезть на скалу? — усомнился Аюр.
— Я могу забраться на нее с закрытыми глазами, — ответил старик.
Как сказал Светоч, так и оказалось — когда солнце совсем ушло и все окуталось тьмой, они вышли на ровную полянку в роще кривых горных сосен.
— Дальше деревьев уже не будет. Только кусты, ну а потом лишь голый камень, — переводя дыхание, сообщил Аюр.
— Смотрю, ты тут прекрасно освоился.
— Да, я поднимался досюда, и не раз, а дальше пока не ходил.
— Скоро местные белки при твоем появлении будут стрекотать от радости.
— Ты о чем? — насторожился юноша, уловив насмешку.
— Я хочу тебе напомнить, что ты — государь всего этого. — Невид обвел рукой темные пространства, озаренные лишь слабым светом восходящей луны. — И все, что ты увидишь с вершины, тоже твои владения — вернее, их крошечная часть. Ты уже вполне здоров. Пора возвращаться в столицу.
Аюр промолчал.
— Можно, конечно, надеяться, что Исварха возьмет тебя за шкирку и, как щенка, перенесет в Лазурный дворец, — раздраженно продолжал старец. — А там сожжет пламенем своего гнева душегуба и лжеца Кирана и усадит тебя на престол. Но летописания не упоминают, что такое бывало прежде. Так что ждать придется долго!
— Чего ты хочешь? — спросил Аюр, вытягиваясь на траве.
— Я хочу сидеть за столом в избе у Линты и ужинать. Полагаю, ты тоже. Но никто не исполнит должного вместо тебя.
— Послушай, Невид… — Царевич приподнялся на локте. — Вот ты говоришь о моем долге перед Араттой. Поверь, я тоже о нем все время думаю. А еще о том, что всего моего войска — два калеки и полоумная бабка. И если я прилюдно объявлю свое имя, то буду немедленно схвачен людьми Кирана как самозванец. Не ты ли сам это твердил, покуда я тебе не поверил? Да что говорить — убийца добрался до меня прямо в твоем храме!
— Убийца… — пробормотал Светоч, не отвечая на его вопрос. — Его звали Ряпушка. Никто толком не мог сказать, чем он занимался прежде, чем прижился на храмовой кухне. Его полагали безобидным дурачком — однако, как выяснилось, ошиблись. Ряпушка с детства побирался возле рыбного торжища. Там-то он и приметил, что глупцу подают больше. Вот тогда он сперва поглупел… а затем исчез. Говорили — ушел с торговыми гостями. Три зимы кряду о нем никто ничего не слыхивал. Вернее, почти никто… Потом он вернулся в Белазору, прибился к кухарям, а сам несколько лет лазутничал в храме, выведывая наши тайны. И вот, когда ему стало известно, что у нас скрывается сын Ардвана…
— Погоди, — перебил Аюр. — Откуда тебе все известно? Парень на моих глазах выбросился из окна в море! Его что, поймали?
