– Я работаю над расследованием убийства в Энскеде. Думаю, вы слышали об этом в утренних новостях.
Арманский кивнул.
– Экстрём говорил, что вы не станете болтать.
– При моей работе ссориться с полицией ни к чему. Могу вас заверить, что я умею молчать.
– Хорошо. В данный момент мы разыскиваем человека, который раньше у вас работал. Это женщина, ее зовут Лисбет Саландер. Вы знаете ее?
Арманский почувствовал, как в животе у него словно заворочался тяжелый камень, но он и бровью не повел.
– По какой причине вы разыскиваете фрекен Саландер?
– Скажем так: у нас есть причины считать ее причастной к этому делу.
Камень в животе Арманского вырос в размере и причинял почти физическую боль, но выражение его лица оставалось непроницаемым. С первого дня знакомства с Лисбет его не покидало тревожное ощущение, что некоторые особенности ее личности неминуемо приведут эту девушку к какой-нибудь катастрофе, но он всегда мысленно видел ее в роли жертвы, а не преступницы.
– То есть вы подозреваете Лисбет Саландер в совершении двойного убийства в Энскеде. Я правильно понял?
Помедлив секунду, Бублански утвердительно кивнул.
– Что вы можете рассказать о Саландер?
– А что вы хотели бы знать?
– Во-первых, как нам ее найти?
– Она живет на Лундагатан. Чтобы сказать точный адрес, мне нужно посмотреть записи. У меня есть номер ее мобильного телефона.
– Адрес мы знаем. Номер мобильника – это интересно.
Арманский отошел к письменному столу, нашел номер и продиктовал его. Бублански записал.
– Она у вас работает?
– Она работает как индивидуальный предприниматель. Иногда я поручал ей какие-то дела, начиная с девяносто восьмого года, в последний раз это было года полтора тому назад.
– Какого рода работу она выполняла?
– Сбор сведений.
Бублански поднял голову от блокнота и от неожиданности вздернул брови:
– Сбор сведений, – повторил он удивленно.
– Если быть точнее – изучение личных обстоятельств.
– Минуточку... О ком мы говорим? – продолжал удивленный Бублански. – Та Лисбет Саландер, которую мы разыскиваем, не смогла даже получить свидетельство об окончании школы и была признана недееспособной.
– Теперь это уже не называется признанием недееспособной, – терпеливо поправил собеседника Арманский.
– Да наплевать на то, как это называется! Девушка, которую мы разыскиваем, согласно документам, страдает тяжелым психическим расстройством и склонна к насилию. Кроме того, у нас есть документ от социального ведомства, в котором сказано, что в конце девяностых годов она занималась проституцией. В ее бумагах ничто не указывает на то, что она способна выполнять квалифицированную работу.
– Одно дело бумаги, другое – человек.
– Вы хотите сказать, что она способна выполнять сбор сведений о личных обстоятельствах для агентства «Милтон секьюрити»?
– Не только способна. Она в этой области кого угодно за пояс заткнет.
Бублански медленно опустил ручку и нахмурил брови.
– Из ваших слов создается впечатление, что вы питаете к ней уважение.
Арманский опустил глаза, чувствуя, что оказался на распутье. Он всегда знал, что когда-нибудь Лисбет Саландер непременно во что-нибудь вляпается. Он совершенно не мог представить себе, каким образом она могла оказаться замешанной в двойном убийстве в Энскеде (будь то в качестве основного виновника или в какой-то иной роли), однако он не мог не признать, что довольно мало знает о ее частной жизни. С чем же таким она связалась? Арманский припомнил ее неожиданный визит и загадочное заявление, что у нее есть деньги на жизнь и работа ей не нужна.
Единственным разумным решением в этот момент было отмежеваться от Лисбет Саландер, а главное, показать, что она не имеет никакого отношения к «Милтон секьюрити». Арманский невольно подумал, что не знает более одинокого человека, чем Лисбет Саландер.
– Я уважаю ее профессиональные способности. О них ничего не сказано в характеристиках и свидетельствах.
– Так значит, вам известно ее прошлое.
– Я знаю, что у нее есть опекун и что у нее было тяжелое детство.
– И вы все равно приняли ее на работу.
– Именно поэтому и принял.
– Объясните!
– Прежний ее опекун, Хольгер Пальмгрен, был адвокатом старика Ю. Ф. Милтона. Он заботился о ней еще с тех пор, когда она была подростком, и уговорил меня взять ее на службу. Сначала я поручил ей сортировку почты, обслуживание копировального аппарата и тому подобное. Потом выяснилось, что в ней, оказывается, скрыты необыкновенные таланты. А записи в отчетах социального ведомства, что она будто бы занималась проституцией, можете просто забыть. Это полная ерунда. В подростковый период у Лисбет Саландер были трудные годы, и она действительно была несколько бесшабашной, но это ведь еще не преступление. А уж в проститутки она совсем не годится.
– Ее нового опекуна зовут Нильс Бьюрман.
– С ним я ни разу не встречался. У Пальмгрена года два назад случилось кровоизлияние в мозг. Вскоре после этого Лисбет Саландер прекратила на меня работать. Последний раз она выполняла мое задание полтора года назад.
– Почему вы перестали давать ей работу?
