– Результаты пока весьма неутешительные. Начало было очень успешным: уже спустя несколько часов после убийства нам удалось установить личность Саландер. Мы нашли адрес квартиры, где она живет, по крайней мере, мы так считали. Но дальше – никаких следов. Мы получили тринадцать сообщений о том, что ее будто бы где-то видели, но все они оказались ложными. Она словно испарилась.
– Это довольно странно, – заметил Курт Свенссон. – Внешность у нее приметная, есть татуировки. Казалось бы, ее не так уж и трудно найти.
– Вчера полиция Уппсалы получила сигнал и тотчас же выступила по тревоге. Они окружили и до смерти перепугали четырнадцатилетнего мальчика, похожего на Саландер. Родители были очень возмущены.
– Думаю, дело осложняется тем, что нам приходится искать человека, похожего на четырнадцатилетнего подростка. Она может раствориться в толпе молодежи.
– Все-таки при том внимании, которое привлекли к этому делу средства массовой информации, кто-то же наверняка должен был что-то заметить, – возразил Свенссон. – На этой неделе ее фотография появится в рубрике «Разыскивается», так что, глядишь, и всплывет что-то новенькое.
– Как-то не верится, если вспомнить, что ее портрет и так уже появлялся на первой странице всех шведских газет, – сказал Ханс Фасте.
– Из чего следует, что нам надо хорошенько подумать, – заметил Бублански. – Может быть, ей удалось выехать за границу, но, вероятнее всего, она где-то затаилась и выжидает.
Боман поднял руку. Бублански кивнул, приглашая его говорить.
– Согласно нашим сведениям о ней, она не склонна к саморазрушительным поступкам. У нее стратегический ум, так что она планирует свои шаги и не делает ничего, не проанализировав заранее возможные последствия. По крайней мере, так считает Драган Арманский.
– Такого же мнения психиатр, который ее лечил. Не будем торопиться с характеристикой, – сказал Бублански. – Рано или поздно ей придется предпринять какие-то действия. Скажи, Йеркер, какими она располагает средствами?
– Тут как раз есть для вас кое-что интересное, – ответил Хольмберг. – Вот уже несколько лет у нее существует счет в Торговом банке. За эти деньги она отчитывается в налоговой декларации. Вернее сказать, за них отчитывался адвокат Бьюрман. Год тому назад на этом счету было около ста тысяч крон. Осенью две тысячи третьего года она сняла всю сумму целиком.
– Осенью две тысячи третьего года ей понадобились наличные деньги. Именно тогда она, по словам Арманского, бросила работу в «Милтон секьюрити», – пояснил Боман.
– Возможно. Счет оставался на нуле на протяжении двух недель. Но через две недели она положила на счет ту же сумму.
– Она думала, что ей понадобятся на что-то деньги, но не использовала их и вернула снятую со счета сумму в банк?
– Похоже, что так и было. В декабре две тысячи третьего года она воспользовалась этим счетом для целого ряда платежей. В частности, расплатилась за квартиру за год вперед. Сумма на счете уменьшилась до семидесяти тысяч крон. После этого счет оставался нетронутым целый год, за исключением одного поступления в размере девяти тысяч крон с небольшим. Я проверил – это было наследство от матери.
– О'кей.
– В марте этого года она сняла сумму наследства, а именно девять тысяч триста двенадцать крон, и больше не трогала счета.
– Так на что же она живет?
– Слушайте дальше. В январе этого года она открыла новый счет, на этот раз в Стокгольмском частном банке,[130] и положила на него два миллиона крон.
– Что-что?
– Откуда взялись эти деньги? – поинтересовалась Мудиг.
– Деньги были переведены на ее счет из английского банка, зарегистрированного на одном из островов в Ла-Манше.
В конференц-зале воцарилось молчание.
– Ничего не понимаю! – произнесла наконец Соня Мудиг.
– То есть эти деньги она не декларирует? – спросил Бублански.
– Нет. Но формально она и не обязана это делать до будущего года. Самое примечательное, что эти деньги не указаны в отчете адвоката Бьюрмана о ее финансовом положении. А этот отчет подается ежемесячно.
– Значит, он либо не знал о них, либо они там что-то темнили. А что у нас есть по части технических данных?
– Вчера я был на докладе у начальника следственного управления. Вот что нам известно: во-первых, мы можем связать Саландер с обоими местами преступлений. Ее отпечатки найдены на орудии убийства и на осколках разбитой кофейной чашки в Энскеде. Сейчас мы ждем ответа на анализ взятых проб ДНК... Однако нет сомнения в том, что она побывала в квартире.
– О'кей.
– Второе. У нас есть ее отпечатки пальцев на коробке из квартиры адвоката Бьюрмана, в которой он хранил револьвер.
– О'кей.
– Третье: у нас, наконец, появился свидетель, который видел ее на месте преступления в Энскеде. Это владелец табачного магазина. Он обратился к нам и сообщил, что Лисбет Саландер заходила в его лавку и купила там пачку «Мальборо лайт» в тот вечер, когда произошло убийство.
– И он собрался рассказать об этом только через несколько дней после того, как мы просили сообщать нам информацию!
