Взгляд Лисбет упал на экран телевизора, который стоял у него за спиной. Залаченко щелкнул кнопкой, и Лисбет вдруг увидела мерцающее зеленое изображение той части усадьбы, которая находилась за скотным двором, и кусочек подъездной дороги. Камера ночного видения. Они знали, что она сюда едет.
– Я начал уж было думать, что ты не решишься сунуться, – сказал Залаченко. – Мы наблюдали за тобой с четырех часов. Ты задела почти что все сигнальные устройства, которые есть в усадьбе.
– Детекторы движения, – сказала Лисбет.
– Два на подъездной дороге и четыре в роще за лугом. Ты устроила свой наблюдательный пункт точно в том месте, где у нас установлена сигнализация. Оттуда открывается лучший обзор усадьбы. По большей части туда забредают лоси или косули, иногда люди, собирающие ягоды. Но человек с оружием в руках у нас тут редкое явление.
Он помолчал секунду.
– Неужели ты и впрямь думала, что Залаченко может поселиться в сельском домишке без всякой защиты?
Лисбет помассировала шею и попыталась встать.
– Сиди на полу, – резко приказал Залаченко.
Нидерман перестал возиться с ее пистолетом и спокойно на нее посмотрел. Приподняв одну бровь, он ухмыльнулся ей в лицо. Лисбет вспомнила разбитую физиономию Паоло Роберто, которую видела по телевизору, и решила, что лучше уж она останется на полу. Она перевела дыхание и прислонилась спиной к дивану.
Залаченко протянул здоровую правую руку. Нидерман вынул из кармана брюк пистолет и передал его Залаченко. Лисбет заметила, что это был пистолет марки «ЗИГ-Зауэр» – стандартное оружие полицейских. Залаченко кивнул. Они не обменялись ни словом, но Нидерман отвернулся, надел куртку и вышел из комнаты. Лисбет услышала, как открылась и снова закрылась входная дверь.
– Не вздумай только делать никаких глупостей! Как только ты попытаешься встать, я в тебя выстрелю.
Лисбет расслабила мышцы. Прежде чем она до него доберется, он успеет всадить в нее две, а то и три пули. Скорее всего, он пользуется боеприпасами, которые вызывают большую кровопотерю, и она умрет через несколько минут.
– Вид у тебя жуткий, – сказал Залаченко, указывая на колечко у нее на брови. – Шлюха да и только.
Лисбет устремила на него пристальный взгляд.
– Но глаза у тебя мои, – сказал он.
– Больно? – спросила она, кивнув на его протез.
Залаченко посмотрел на нее долгим взглядом.
– Нет. Теперь уже нет.
Лисбет кивнула.
– Ты бы с радостью убила меня, – сказал он.
Она не ответила. Он вдруг расхохотался.
– Я много раз вспоминал о тебе за эти годы. Приблизительно столько же раз, сколько смотрел на себя в зеркало.
– Не надо было трогать мою маму!
Залаченко захохотал:
– Твоя мать была шлюха.
Глаза Лисбет сделались угольно-черными.
– Никакая она не шлюха. Она работала кассиршей в продуктовом магазине и старалась прожить на заработанные деньги.
Залаченко снова захохотал.
– Можешь воображать себе о ней, что тебе угодно. Я-то знаю, что она была шлюха. Она постаралась поскорее забеременеть, а потом хотела заставить меня жениться на ней. Больно надо мне было жениться на шлюхе!
Лисбет ничего не ответила. Она глядела в дуло пистолета и ждала, когда он хоть на секунду отвлечется.
– С поджогом это ты хитро проделала. Я тебя ненавидел. Но со временем это стало не важно. Ты не стоила того, чтобы тратить на тебя силы. Если бы ты оставила все как есть, я бы о тебе и не вспоминал.
– Чушь! Тебя нанял Бьюрман, чтобы ты прикончил меня.
– Это совсем другое дело. Тут было деловое соглашение. Ему нужна была хранящаяся у тебя пленка, а я занимаюсь такими делами.
– И ты подумал, что я отдам тебе эту пленку!
– Да, доченька. Уверен, что отдала бы. Ты даже не представляешь себе, какими покладистыми становятся люди, когда их о чем-нибудь попросит Нидерман. В особенности если он пустит в ход бензопилу и отпилит одну из твоих ножек. Кстати, в моем случае это был бы обмен баш на баш: ногу за ногу.
Лисбет подумала о Мириам By, когда та находилась в руках Нидермана на складе под Нюкварном. Залаченко по-своему истолковал выражение ее лица:
– Можешь не волноваться. Мы не собираемся тебя расчленять.
Затем он взглянул на нее:
– Бьюрман тебя действительно изнасиловал?
Она ничего не ответила.
– Надо же, какой у него был дурной вкус! В газетах я читал, что ты вроде бы шлюха. Меня это не удивляет. Я могу понять, что на тебя не позарится ни один парень.
Лисбет по-прежнему не отвечала.
– Пожалуй, надо бы попросить Нидермана, чтобы он тебя трахнул. По-моему, тебе этого очень не хватает.
Он немного подумал над этой идеей.
– Впрочем, Нидерман не занимается сексом с девками. Нет, он не гомик. Ему просто не нужен секс.
– Тогда тебе самому, пожалуй, придется меня трахнуть, – вызывающе сказала Лисбет.
Ну, подойди же поближе!
– Ну уж нет! Я не извращенец.
Оба помолчали.
– Чего же мы ждем? – спросила Лисбет.
– Мой компаньон вот-вот вернется. Ему только нужно увести отсюда подальше твой автомобиль и выполнить еще одно небольшое поручение. А где твоя сестра?
Лисбет пожала плечами.
– Отвечай, когда тебя спрашивают!
– Не знаю, и, честно говоря, меня это не интересует.
Он снова захохотал:
