Затем он подозвал такси и поехал в редакцию, глубоко погруженный в размышления. Для более сложных IT-решений «Миллениум» уже некоторое время назад нанял консультационную фирму «Tech Source» — группу девушек, которые обычно быстро и эффективно помогали редакции. Но вмешивать их ему не хотелось. Не хотелось и подключать Кристера Мальма, хотя тот лучше всех в редакции разбирался в вопросах IT. Вместо этого Блумквист подумал про Андрея — он уже вовлечен в материал и, кроме того, невероятно ловко управляется с компьютерами. Микаэль решил спросить его, пообещав себе, что, если только им с Эрикой удастся выбраться из этой заварухи, он будет биться за то, чтобы взять парня в штат.
У Эрики утро выдалось кошмарным еще до выстрелов на Свеавэген — естественно, из-за проклятого сообщения Телеграфного агентства, которое в каком-то смысле явилось продолжением предыдущей травли Микаэля. На поверхность вновь вылезли все завистливые жалкие душонки и принялись изрыгать желчь в «Твиттере», по электронной почте и в комментариях в Интернете, причем на этот раз к ним подключился и расистский сброд — конечно, потому, что «Миллениум» уже несколько лет вел борьбу против любых форм ксенофобии и расизма.
Самое ужасное все-таки заключалось в том, что всем сотрудникам редакции стало намного труднее работать. Народ, казалось, внезапно утратил желание снабжать журнал информацией. Кроме того, распространился слух, что главный прокурор Рикард Экстрём готовится провести в редакции обыск. Эрика в это не особенно верила. Обыск в журнале — вещь серьезная, прежде всего учитывая право источников на защиту.
Впрочем, Бергер была согласна с Кристером Мальмом, что тучи настолько сгустились, что даже юристам и разумным людям может взбрести в голову начать заниматься глупостями, и она как раз раздумывала над тем, какие ответные меры можно принять, когда в редакцию вошел Микаэль. К ее удивлению, он не захотел поговорить с ней, а направился прямо к Андрею Зандеру и увлек того в свой кабинет. Эрика чуть погодя последовала за ними.
Когда она вошла, вид у Андрея был напряженный и сосредоточенный, и она уловила слово PGP. Эрика знала его, поскольку прошла курс IT-безопасности, и заметила, что Андрей записывает что-то в блокнот. Потом, не удостоив ее ни единым взглядом, он покинул кабинет и пошел к ноутбуку Микаэля, лежавшему в общем помещении редакции.
— Что происходит? — спросила Эрика.
Микаэль шепотом разъяснил ей ситуацию, и Бергер страшно разволновалась. Она почти не воспринимала информацию, и Микаэлю пришлось несколько раз повторить.
— Значит, ты хочешь, чтобы я нашла им укрытие? — уточнила она.
— Прости, что вовлекаю тебя в это, Эрика, — ответил Блумквист. — Но у меня нет никого, кто знал бы стольких людей с дачами, как ты.
— Даже не знаю, Микаэль… Правда, не знаю.
— Мы не можем предать их, Эрика. Лисбет ранена. Ситуация просто отчаянная.
— Если она ранена, ей надо в больницу.
— Но она отказывается. Она хочет любой ценой защитить мальчика.
— Чтобы он смог спокойно рисовать убийцу?
— Да.
— Слишком большая ответственность, Микке, и слишком большой риск… Если с ними что-нибудь случится, виноватыми окажемся мы, и это погубит журнал. Мы не должны заниматься охраной свидетелей, это не наша задача. Это прерогатива полиции — подумай только, как много вопросов технического и психологического свойства могут повлечь за собой эти рисунки! У проблемы должны быть какие-то иные пути решения.
— Наверняка — если бы мы имели дело с кем-то другим, а не с Лисбет Саландер.
— Мне иногда так надоедает, что ты ее вечно защищаешь…
— Я просто пытаюсь смотреть на ситуацию реалистически. Власти грубо предали Августа Бальдера и подвергли его смертельной опасности, и я знаю, что Лисбет это приводит в ярость.
— И, по-твоему, мы должны с этим мириться?
— У нас нет другого выхода. Она вне себя и сейчас болтается где-то, и ей некуда податься.
— Тогда отвези их в Сандхамн.
— Мы с Лисбет слишком тесно связаны. Если только выйдет наружу, что это она, все мои адреса сразу начнут проверять.
— Ладно.
— Что — ладно?
— Я что-нибудь найду.
Эрика сама едва верила, что произнесла это. Но с Микаэлем всегда так — когда он о чем-нибудь просил, она не могла отказать — и знала, что с его стороны дело обстоит так же. Ради нее он пошел бы на что угодно.
— Отлично, Рикки. Где?
Она попробовала прикинуть, но в голову ничего не приходило. Ничего не всплывало — ни имени, ни человека, будто она внезапно осталась совсем без связей.
— Мне надо подумать, — сказала Бергер.
— Думай быстро, а потом сообщи адрес и описание дороги Андрею. Он знает, как действовать.
