– Микаэль Блумквист обнаружил в квартире Пальмгрена несколько разбросанных по полу листков. Очевидно, их обронил злоумышленник или сам Хольгер. Похоже на записи из журналов детской психиатрической больницы Святого Стефана, где Саландер лечилась в детстве. В них упоминается Петер Телеборьян.
– А, тот самый жулик…
– Точнее, мерзавец, – поправила Соня.
– Его уже допрашивали?
– Аманда беседовала с ним вчера. У него все отлично. Живет с женой и своей овчаркой на Амиральсгатан. Он страшно сожалеет о том, что случилось с Пальмгреном, но сообщить ничего не может. Или не хочет. Говорит, что понятия не имеет, кто такая эта Хильда фон…
– К нему мы еще вернемся, – перебил Соню Бублански. – В свое время мы займемся и бумагами Пальмгрена. Ну а сейчас на повестке дня Лулу Магоро. Продолжай.
– Лулу Магоро приходила к Хольгеру четыре или пять дней в неделю. Каждый вечер она ставила ему обезболивающие пластыри марки «Норспан», действующее вещество… подскажи, Йеркер…
«Правильно, – подумал Бублански. – Обратись к нему за помощью. Дай ему почувствовать себя компетентным специалистом».
– Бупренорфин, – подсказал Йеркер. – Опиоид, получаемый из опиумного мака. Содержится в препарате «Субутекс», который назначают героиновым наркоманам. Но при уходе за пожилыми людьми применяется и как обезболивающее средство.
– Именно так, – кивнула Соня. – Обычно Пальмгрену назначали минимальные дозы. Но те пластыри, которые Блумквист снял с его спины, были марки «Фентанил Актавис», и содержание опиоида в них оказалось смертельным. Так, Йеркер?
– Вне всякого сомнения. Такой дозой можно убить лошадь.
– В том-то все и дело. Просто удивительно, что Хольгер так долго продержался, да еще и успел что-то сказать Блумквисту.
– И то, что он сказал, особенно интересно, – заметил Бублански.
– Всем нам известно, как следует относиться к словам человека в полубессознательном состоянии, – заметила Соня. – Но в данном случае ты прав. Хольгер упомянул некую «Хильду фон…». Точнее, он сказал, что Блумквисту следует поговорить с некой «Хильдой фон…» Блумквист считает, что Хольгер собирался сообщить ему нечто крайне важное, иначе не стал бы так напрягать свои последние силы. Остается только догадываться, не пытался ли он назвать имени преступника. Поступило сообщение о некой стройной черноволосой женщине в солнечных очках, которую видели в подъезде дома Хольгера. Но на текущий момент эта информация вряд ли окажется нам полезной. Кроме того, маловероятно, что Хольгер стал бы называть Блумквисту имя своей убийцы. Он ведь советовал ему поговорить с этой Хильдой, то есть скорее указывал на нее как на источник некой важной информации. Если не бредил, конечно…
– Такое вполне возможно, – согласился Бублански. – Тем не менее что нам дает это имя?
– Кое-что дает, как мне кажется, – ответила Соня. – Приставка «фон» в Швеции означает принадлежность к дворянскому сословию, что существенно сужает круг его потенциальных носителей. Но в Германии, где имя Хильда тоже распространено, «фон» может означать просто «из», то есть указывать на место рождения или происхождения. В этом случае «Хильда фон» следует понимать как «Хильда из», и, соответственно, вариантов будет гораздо больше. Так что нам следует соблюдать известную осторожность, прежде чем кидаться допрашивать всех Хильд из шведских дворянских книг. Тем не менее мы будем работать.
– А что говорит Саландер? – поинтересовался Курт Свенссон.
– Почти ничего.
– Это на нее похоже.
– Возможно, – пожала плечами Соня. – Но с ней лично мы пока не беседовали, только с коллегами из Эребру. Они допрашивали Саландер в качестве свидетельницы по другому делу, а именно в связи с жестоким избиением заключенной Беатрис Андерссон во Флудберге.
– Кто же это осмелился поднять руку на Бенито? – удивился Йеркер.
– Начальник охраны отделения особой безопасности Альвар Ульсен. Он утверждает, что она вынудила его прибегнуть к крайней мере.
– Надеюсь, он обзавелся надежной личной охраной.
– Охрана в «Подразделении Б» усилена. Кроме того, Бенито переведут в другую тюрьму, как только она оправится. Сейчас она находится в больнице в Эребру.
– Этого мало, – заметил Йеркер. – Вы знаете, кто такая Бенито? Я видел, что она делает со своими жертвами. И она не успокоится, пока этому Альвару не перережут горло от уха до уха.
– Администрация колонии не хуже нас осознает серьезность ситуации, – раздраженно отозвалась Соня. – Но в настоящий момент нет оснований опасаться за жизнь Альвара Ульсена. Мне можно продолжить?.. Спасибо. Итак, нашим коллегам из Эребру так и не удалось разговорить Саландер. Остается надеяться, у Яна Бублански это получится лучше. Не одной мне кажется, что Лисбет Саландер для нас ключевая фигура. По словам Микаэля Блумквиста, Пальмгрен очень переживал за нее и даже утверждал, что совершил ради нее какую-то глупость. И это его признание также нельзя не принимать в расчет. Какую такую глупость мог совершить старик, почти не покидающий пределов своей квартиры?
– Ну, он мог позвонить кому-нибудь или совершить глупость при помощи компьютера, – предположила Аманда Флуд.
