«Какая красота», – думала счастливая Зеленовласка, возвращаясь к волосам, чтобы вплести в них все оставшиеся украшения.
– Сирена, о чем ты разговаривала с женщинами Морсы? – наконец спросил Ролло.
– Ни о чем, а о ком. О тебе, – невозмутимо ответила Зеленовласка, закрепляя верхнюю бусину у корней волос.
– Это я уже понял… и?
Девушка оторвалась от зеркала и посмотрела ему в глаза.
– Ты говори, говори… я морально готов.
Сирена пожала плечами. Потом вздохнула, опустила руку и сделала вид, что внимательно рассматривает крепление, так как зацепить бусину никак не получалось. Краем глаза она поглядывала на Ролло, стоявшего в дверном проеме и изображающего из себя само спокойствие: плечи расправленные, руки скрещенные, голова чуть наклонена. Однако девушка заметила, что носок его сапога подрагивает. Она была готова поспорить на что угодно – Ролло сгорает от нетерпения.
– Они спрашивали, как ты целуешься, насколько ты нежный, внимательный, страстный.
– Так… – протянул мужчина.
– А что так? Я сказала им правду, что не знаю, – развела она руками. – Я ведь действительно не знаю. Я объяснила, что между нами ничего не было и нет, и что женщин в твоем окружении я не видела. Даже на корабле ты общаешься только с сиренами-мужчинами. Вот и все.
Зеленовласка заметила, как лицо Ролло побелело и брови поползли вверх, как высоко поднялась, а затем резко опустилась грудь. Правда, выдохнул мужчина совершенно бесшумно.
– Это же чистая правда, – продолжала она, положив нитку с бусинами на стол. – Я не так ответила?
И сирена невинно хлопнула ресницами.
Но Ролло не купился на трюк. Мужчина был готов поспорить на что угодно – Зеленовласка прекрасно понимала, о чем говорила. Более того, она специально вложила двусмысленность в рассказ для женщин Морсы.
В два шага он пересек кухню. Оказавшись рядом с сиреной на расстоянии дыхания, Ролло взял самую близкую к лицу прядь волос девушки и закрепил капризную нить. А затем одним движением притянул сирену к себе, сжав шерстяную ткань на спине в кулак, отчего та натянулась, обрисовывая очертания округлой груди. Второй рукой Ролло приподнял подбородок Зеленовласки и прижался к холодным, точно у статуи, губам.
Он мягко прикусил ее нижнюю губу, провел языком по зубам, но она не торопилась отвечать. Тогда рука на спине нахально сжала копну волос и потянула голову девушки назад. Губы ее приоткрылись от удивления.
«Как он смеет?! – возмутилась про себя сирена. – Дани никогда не позволял себе такой грубости! И разве можно целовать кого-то без любви?!»
Но его движения были такими уверенными и настойчивыми, что она поддалась его напору. Назло. А капитан тут же отпустил ее и сделал шаг назад.
Сирена стояла с совершенно непроницаемым лицом. Глаза девушки ничего не выражали. И правда мраморная статуя. Ролло даже подумалось, что ее ответ ему показался.
– Это так, на всякий случай, если вдруг у тебя спросят, чтобы было что ответить. А не врать.
И он отошел к двери.
– Вторую часть тоже будешь демонстрировать? – спросила девушка, приподнимая бровь.
– Воздержусь. Ты лучше чай пей. Потому что если я еще раз услышу, как стучат твои зубы – выброшу за борт к акулам.
– Так брось! – сказала она, хватая со стола яблоко и запуская его в мужчину.
Ролло схватил фрукт на лету.
Неожиданно для себя мужчина рассмеялся и, откусив яблоко, пошел обратно на палубу. Это действительно было невероятным. Как он пропустил? Когда? В какой момент у тихой молчаливой «рыбки» отросли «зубы»? Честно говоря, его это порадовало. Лишь бы они не начали вновь стучать.
Перед тем, как бросить портал, Ролло подумал, что в какой-то мере он ей благодарен – злость ему была сейчас необходима больше, чем воздух.
Когда Ролло ушел, девушка присела на прибитую к полу табуретку и положила голову на руки. Анабель тут же замерла в коробке и посмотрела на хозяйку блестящими черными глазками.
– Все пошло не по плану, – сказала девушка зверьку. – Я просто хотела…
Чего? Позлить Ролло? Зачем? За что? За то, что не разрешил ей стоять у штурвала? В конце концов, разве он не капитан? А она… кто она? Проклятая. Кухарка на «голландце». Ни живая, ни мертвая.
Странно. Раньше в ней никогда не было этого желания перечить, позлить. Наверное, потому что Дани всегда все делал так, как она говорила.
А потом все пошло совсем неожиданно. Ладно, одежда и чай – Ролло купил их, чтобы его не бесили скрежет зубов и дрожь, но гребень и нити… Просто она ничего подобного не видела, вот и разглядывала ради интереса, не надеясь на подарки.
Но самое главное и удивительное – Анабель. Хомячок приветливо пошевелил носиком, точно понял, что о нем сейчас думают. Сирена улыбнулась, прикасаясь пальцами к пушистому меху.
И вновь ее мысли вернулись к разговору и поцелую. Странному, пугающему. Он был слишком неожиданным, непонятным, чужим, а самое главное, в нем не было любви. Но самое страшное заключалось в том, что поцелуй принес с собой пугающее открытие.
