– Да, точно, – спохватился черт. – Слушай внимательно, Ролло. Все гораздо серьезнее, чем я думал. Перерождение – это необратимые преобразования, которые происходят в человеке под влиянием магии, когда он теряет привязку к корням. Важно, что это касается лишь тех, у кого в роду были носители Младшей крови: сирены, наяды, сильфы. Сложный процесс и очень редкий. Поэтому о нем известно лишь небольшому кругу историков и верховных магов. Официально зарегистрирован десяток случаев. Из них только несколько выжили – не все приспосабливаются к новой сущности. Но ты говорил, что сирены сделали твоей девушке подарок в честь благословения. Подозреваю, они чувствуют, что процесс будет успешным.
«Я слышу в ней море», – вспомнились ему слова Шина.
– Сколько оно займет?
– Здесь нет точных данных. Может быть, год, а может, пару месяцев. Или же несколько ночей. Я знаю одно – это происходит во сне. Перерождающийся засыпает, а просыпается уже с новой сущностью. Я даже не знаю, возможно ли это остановить. Напомни, почему с ней это происходит?
– Она проклятая.
– Тогда единственный шанс остановить процесс – снять проклятие. Ты знаешь, как это сделать?
– Назвать ее имя. Но я не помню его, Морса, и никто не помнит! Она пыталась спрыгнуть со скалы, но ее остановили…
– Остановили? – перебил капитана черт. – Почему? Самоубийц не останавливают. Если они выживают – их добивают или оставляют умирать. Но останавливать, да еще и так сильно проклинать после…
– Меня тоже это напрягло, но Лорелейн сказала, что дядя сирены попросил ее присмотреть за племянницей. И что если бы она просто прыгнула – это было бы позором для Верховной сирин. Ведь получалось, что сильнейшая не усмотрела за девчонкой. А так, официальный суд – официальный приговор.
– Все равно странно, – проговорил рогатый. – А дальше?
– Ее брат умолял меня попросить за девчонку. Я согласился. Лорелейн изменила приговор, отменив казнь, но лишила ее имени…
– О-о-о, – прервал мужчину черт. – Вот оно что. Уже кое-что понятно. М-да, не повезло. Это очень редкий тип проклятия. Сколько она уже в таком положении?
– Не помню. Прости, знаю, бред. Но все мои дни и ночи похожи друг на друга, как близнецы. Я уже не слежу за временем.
– Знаешь, Ролло, извини, но что-то в этой истории не вяжется. Мне удивительно, что сирин использовали такое проклятие. Все-таки отрезают от рода обычно мужчин очень знатного происхождения, чтобы ни они, ни их потомки никогда не могли претендовать на родовое имя и наследство.
– Что ты хочешь сказать?
– Что девушек обычно наказывают другими проклятиями: лишают памяти или эмоций. Поверь, для женщин это серьезное испытание. А здесь… Это очень мощная магия. Это действительно благословение, что у нее хватило сил на смену сущности. Эх, вам бы хоть самую слабую ведьму, чтобы она переименовала твою протеже, но их всех заклеймили. Давать истинные имена они сейчас не могут.
– То есть уровень силы не имеет значения?
– Нет, главное, чтобы не было клейма. Оно искажает поток магии.
– Морса, а, может быть, у тебя есть кто знакомый?
Но черт не знал ни одной неклейменной.
Мысли текли тяжелым потоком. Сколько времени займет перерождение? Когда, в какой момент Ролло проснется и вместо проклятой девушки увидит новорожденную сирену? Неизвестно. И как же снять проклятие? Отправиться за Антонием в неведомые воды слишком рискованно.
Искать ведьму? Они все заклеймены, причем клеймо было наследственным – распространялось, как зараза – стоило заклеймить мать, как сразу же проявлялось у всех дочерей и неважно, рождены они, или еще только ворочались в утробе. Так что этот вариант показался Ролло еще более нереальным, чем добыча Слез ягуара.
Оставалась Лорелейн.
«Черт!» – схватился за голову Ролло. Ведь она пришла к нему. Первая. Сама. Прижималась, гладила, целовала… Капитан зажмурился и взъерошил волосы. Только почему в такой неподходящий момент?! Что же ему теперь надо сделать, чтобы Верховная сирин его не просто простила, но и сняла проклятие с девчонки? Со своим он уже смирился.
«Нет, это уму непостижимо!» – подумал Ролло, вспомнив про призраков.
Его команда вновь устраивает ему бунт! Морской бог, как же легко и просто служить с сиренами! Этим даже в голову подобное не придет, а если и придет, так дети моря свою вину – за кощунственные мысли о неподчинении носителю Старшей крови – будут всю жизнь замаливать.
А вот старые морские волки, служившие еще пра-пра-прадедам Ролло, видевшие не только его, но отца и дядю капитана в пеленках, считали себя вправе иногда показывать характер. Так сказать, «воспитывать мальца».
«Но может, шанс есть? – рассуждал Ролло. – Надо только им честно во всем признаться?»
Ноги сами принесли Ролло с капитанского мостика на камбуз, где на столе в маленькой тарелочке лежало ореховое печенье, накрытое льняной салфеткой. Рядом стояла перевернутая глиняная чашка капитана и чайник. Мужчина дотронулся до гладких стенок – горячий. Ролло снял крышку, приготовившись уловить аромат зеленого чая с жасмином, по иронии судьбы так любимого сиреной, но вместо этого почувствовал запах чего-то пряного. Имбирь?
