Диана неуверенно протянула женщине конверт. Слегка помятый, оттого что она теребила его в руках, с отпечатками от вспотевших пальцев.
Сирин, скривившись, взяла письмо, открыла и принялась читать.
– Диана, ты знаешь, о чем здесь говорится? Вернее о ком?
Девушка помотала головой.
– Надо говорить: нет, светлейшая.
– Нет, светлейшая, – повторила девушка, проглатывая окончания слов.
– Твой дядя просит меня об особой магической поддержке для гильдии.
Диана кивнула, пряча глаза от пристального холодного взгляда сирин.
– Взамен он предлагает принять тебя на службу Древу. В качестве жрицы.
Диана вздрогнула. Сердце забилось, как бабочка в банке. Ладони похолодели. Она собрала все мужество и встретилась взглядом с голубыми глазами, от зрачков которых расходились серебристые полосы, напоминавшие грани снежинки. Девушке показалось, что льдистые лучи впивались в нее, замораживая. В горле опять образовался ком, не дававший вдохнуть.
– Я не могу. Я не готова, – затараторила Диана, сжимая ладони в кулаки, чтобы унять дрожь.
– Ни манер, ни ума, – ответила сирин, проведя пальцами по пряди волос: шелковистой, гладкой и сияющей, точно лед горного озера на солнце.
Диане показалось, что тонкие ростки, тянувшиеся в стороны от деревянных колонн, задрожали.
– Семья жрицы сирин – неприкосновенная, даже если твой дядя проиграет войну. Даже если вся гильдия захочет убить твоих родных, им ничего не останется, как смириться и представлять это убийство в воображении.
Сирин вздохнула.
– Так и быть. До ритуала будешь прислужницей. – Женщина дотронулась до осколка кварца, вплетенного в прядь ее волос.
Через мгновение в зале появилась незнакомка в длинном красном платье, подпоясанном золотой лентой. Она опустилась перед птицей на колени, склонив голову.
– Это наша будущая жрица, – сказала сирин, не сводя с Дианы глаз. – До ритуала она будет прислужницей. Проследи, чтобы ее обучили манерам.
Женщина в красном молча кивнула и сделала Диане знак следовать за ней.
Растерянная и обескураженная девушка поплелась за жрицей. В голове кружились мысли: прислужница сирин? Жрица ради безопасности семьи? Почему дядя ничего не объяснил?
В это мгновение Диана впервые почувствовала нечто, похожее на ненависть к Фидель.
«Почему за ошибки мертвых расплачиваются живые?» – подумала она, выходя вместе с жрицей на террасу, откуда открывался вид на остров сирин и окружавшие его воды.
Высоко над головой раскинулась шапка из огромных переплетавшихся ветвей, покрытых яркими сочно-зелеными листьями, в которых увязли облака.
На возвышенности, прилегая к стволу, виднелся серый каменный храм, унизанный башнями, как прибрежные скалы – гнездами птиц. На каждой виднелись изображения лиц, смотревших на четыре стороны света.
Внизу, между огромными толстыми корнями Древа, раскинулся небольшой портовый городок, у причалов которого покачивались корабли: маленькие и большие, рыбацкие и торговые, гражданские и военные. Под ними пенилось море.
В тени кроны Мирового древа волны были глубокого синего цвета. Но вдали цвет глади превращался в бирюзовый, пересеченный лазоревыми полосами.
Диана вздохнула, пытаясь унять пустившееся вскачь сердце. Она отдала бы полжизни за безопасность семьи и возможность запрыгнуть в лодку, чтобы умчаться как можно дальше от этой пугающей красоты.
Когда они шли по галерее, а потом спускались по лестнице, то встречавшиеся им по пути девушки в серых платьях низко кланялись.
– Пока ты – служанка, – прервала молчание жрица, – тебе следует кланяться служителям культа, а перед сирин ты должна становиться на колени, касаясь головой пола. Смотреть на них тебе запрещено.
– Почему? Я же не простолюдинка…
– Так положено, – ответила жрица и, подумав, добавила: – А вообще, ты хуже. Твоя тетя – королева, бросившая свой народ, сбежавшая от мужа к другому мужчине. И женщина, которая стала причиной войны, на которой будут гибнуть наши отцы, братья…
Жрица замолчала.
А Диана поняла, что, если бы не семья, она сбежала бы уже сегодня.
***
Все дни для Дианы слились в один сплошной тягучий кошмар: уборка храма и комнат жриц, постоянное падание на колени, отчего те посинели и жутко болели. Один раз она не рассчитала силу, забылась, и, наклонившись слишком быстро, разбила о каменные ступени лоб. Желтые мушки целый день плясали перед глазами, не давая нормально работать. Ее попытки объяснить жрицам свое состояние с треском провалились: они считали, что девушка должна научиться преодолевать свою слабость, чтобы в дальнейшем служить Древу и помогать другим людям при любых обстоятельствах.
К тому же статус племянницы «той, из-за неверности которой началась война» грозил Диане частичным отшельничеством.
– Люди будут приходить к тебе за помощью, – сказала жрица-наставница, – но не рассчитывай, что они помогут в ответ.
