Цикл Швабе полностью

Что касается прошлого, по прошествии нескольких лет, свою старую жизнь вспоминаешь как что-то нереальное.

«Было ли это на самом деле? Или я всё время был здесь?»

Но чем ближе и реальней становится жизнь снаружи, тем сильнее она начинает тебя пугать. Ты совсем не подготовлен к ней, будто забыл, как держать ложку, чтобы есть. И тебе придётся всё вспоминать или учить заново. А ведь больше всего тебя пугают люди. Ты не знаешь, что от них ожидать. Как они воспримут тебя? Ты разучился общаться с «обычными» людьми в кафе или при приёме на работу, потому что вы уже отличаетесь друг от друга. Человеку, который провёл последние одиннадцать лет в изолированном обществе с такими же, как и он сам, сложно тотчас вернуться в своё прежнее состояние, вспомнив всё так хорошо позабытое. Да и было ли это «прежнее состояние»? Может быть, из-за этого люди и попадают сюда, потому что его у них никогда и не было. Они с самого начала были такими.

Как много людей не смогли прижиться в «новом-старом» мире? И как много людей захотело вернуться обратно. Для них истинные миры поменялись местами, а тюрьма оказалась теперь снаружи. И как много людей прервали свой путь, не найдя смысла в жизни во вне. Скорее всего, примерно так же чувствует себя генерал, посвятивший всего себя армии и военному времени, но внезапно осознав, что война кончилась, а вместо навыков стратега и тактика новый мир требует от него успехи в маркетинге и коммерческом планировании. Он чувствует себя чужим. Наверное, поэтому Редьярд Киплинг не стал описывать возвращение Маугли в «Человеческую стаю».

«Как думаешь, Эван, какой финал его ожидал? Как они его приняли?»

Вот, например, ты знаешь, что сказать громиле на прогулке, который задел тебя плечом или требует, чтобы ты отдал ему свои сигареты, потому что это уже твоя стихия, твой конёк отвечать таким громилам. Но ты не найдёшь что ответить мужу дочери двоюродной тёти, который спросит тебя на семейном ужине:

«Эй, Эван, скажи, а чем ты занимался последние десять лет? Я очень успешный риелтор и иногда играю на бирже, развлечения ради, ха-ха, даже развлечение должно приносить деньги, а чем занимался ты?

«О, это здорово, ты такой крутой, Френки, но я тоже времени зря не терял, сначала я работал на мафию, затем убил пару-тройку человек, ну а потом отсидел одиннадцать лет, вот на прошлой неделе вышел».

Если хочешь оказаться в этом доме последний раз, то вполне неплохой ответ. А если серьёзно…

«Как бы ты ответил им всем на этот вопрос, Эван? И самый неприятный вопрос, что сковывает все прочие мысли: виновато ли то место, где я сейчас нахожусь в моих страхах? Может быть, я был чужим ещё до того попал сюда? Может быть, именно поэтому я здесь оказался? Может быть, сюда попадают все Маугли? И куда тогда мне предстоит вернуться? К людям? Или В джунгли? А ведь страшнее всего, что самое отчётливое воспоминание из прежней жизни – дождь и окровавленные тела по всему дому

Занятый этими мыслями, Эван дошёл до третьего места. Сев на стул, он внимательно посмотрел в лицо посетителя за стеклом, уже ожидавшего его.

Собеседник улыбнулся.

Дыхание перехватило, а к горлу подступила тошнота, так что Эван смог только выдавить:

– Ты?! Не может быть!

– Не ожидал меня увидеть живым, Кристофер. Так же тебя сейчас зовут? Кристофер Брэдли.

Он как будто попробовал его новое имя на вкус

– Я вот пришёл проверить, как у тебя дела. Слышал, ты скоро выходишь, —внушительная пауза, – одиннадцать долгих лет. Как быстро время летит, не правда ли? Хотя для нас оно тянулось очень медленно. Ты всё это время мечтал о свободе, а я думал о тебе. Все эти грёбаные годы. Каждый чёртов день я думал, как встречу тебя. И вот осталось совсем чуть-чуть. Я долго сопротивлялся этому порыву прийти навестить тебя и вот в итоге не удержался.

Короткий нервный смешок.

– Я думаю, что ты и забыл своего старого друга. И уж тем более не рассчитывал его увидеть живьём. Но друг тебя помнит. А мы ведь когда-то спасли тебе жизнь. И как ты отплатил? Отнял всё! – Ещё одна долгая пауза.