– В каком-то смысле – да, – невесело усмехнулась диверсантка. – Но в абсолютной оторванности Густава от полевых работ и кроется его ущербность. Он золотая голова. С черствой коркой на месте сердца. Зиберт никогда напрямую не сталкивался с людьми из прошлого, Лев Константинович, Борис Михайлович, он кабинетный деятель, вы для него…, простите, но – п о к о й н и к и.
– Категорически? – пробормотал Потапов.
– Без всяких исключений, – кивнула женщина. – Пучкова много лет моталась по носителям, они их чувствовала, видела живыми… Зиберт не имеет достаточных телепатических возможностей. Его никогда не допускали к активным мероприятиям…
– А он к ним стремился? – перебивая, прищурился Потапов.
Миранда усмехнулась:
– Понимаю, к чему вы клоните, Лев Константинович. Вы уже пунктирно нарисовали портрет человека, мечтающего о работе в прошлом, но лишенного этой возможности. Мол, Густав потом и кровью поднялся до вершин, собственной головой вымостил карьерную лестницу, но всю дорогу чувствовал свою ущербность?.. И это в некотором смысле роднит его с разобиженным на департамент Извековым? поможет Густаву в поимке родственной души?
– А разве нет?
– Не исключаю, – не вполне, но согласилась диверсантка. – Вопрос в другом. Самый гениальный кабинетный тактик видит в передвигаемых по его приказу фигурках не людей, а пешки. Вы для него, простите, – давно сгнившее в могилах пушечное мясо.
Лев Константинович исподлобья покосился на стоящего на страже Бориса.
Хоть и заметно бледный Завьялов даже бровью не повел, когда их всех, включая близнецов, "гнилыми мертвецами" приласкали.
– Что думаешь, Бориска?
– Жду пока вы наговоритесь и иду будить Зою, – хладнокровно определился Завянь.
– А что по существу?
– А по существу буду решать – я. И Зоя.
Когда за Борисом закрылась дверь, Лев Константинович собрал лицо в задумчивую мину, снизу вверх поглядел на стоящую напротив Миранду:
– Как думаешь…, что это сейчас было, а?
– Я думаю, что сейчас мы наблюдали смачный плевок на герб хроно-департамента.
– А он – не перегнет?
– Лев Константинович, я не могу вам рассказать, какая историческая роль была предназначена в неизмененном времени Борису Михайловичу. Но поверьте, на вершину списка хроно-личностей Борис Завьялов попал не как родитель Ивана и Марьи, а в связи с собственными заслугами.
Зеленая лента на мониторе ноутбука не пожелала размотаться до конца.
Зоя, не видя того, что происходит на экране, покорно сидела с нашлепками на висках, Миранда дважды запускала программу проверки – линия упрямо зависала в сантиметре от обрыва изображения.
– Все в порядке, Зоя Павловна, – не обманув Завьялова, сказала террористка. Приняла от Зои проводок, быстро скатала его в небольшой клубочек… – Борис Михайлович, можно вас на пару слов?
– Со мной что-то не так? – уловив сомнение в голосе Миранды, забеспокоилась жена Завьялова. Машинально нашарила на вороте кофточки крохотную пуговицу, вцепились в нее, затеребила…
– Лев Константинович сейчас расскажет вам все, что произошло за эти часы, Зоя Павловна, – сдержанно произнесла Миранда без намека на сочувствие или беспокойство. – Теперь, зная, что вы свободны от чужого присутствия, мы можем разговаривать свободно.
Лучшего доказательства, что все в порядке, пожалуй не изобрести. Зоя сложила руки на коленях и, глядя на Потапова, замерла в позе покорной юной слушательницы.
Завянь и террористка вышли в коридор.
– С вашей женой "поработали", Борис Михайлович, – отойдя от двери, негромко произнесла Миранда.
– Ее пытались успокоить? подселили мозгоправа? – не паникуя, предположил Завьялов.
Прилизанная белокурая головка отрицательно качнулась:
– Не уверена. Если бы Зою Павловну пытались успокоить, то мы заметили бы это еще вчера. Но реакции Зои Павловны продолжают выражать напряжение. Я подозреваю, что ваша жена подверглась внушению. По сути дела она – свободна, но в ней до сих пор остается некое присутствие чужой воли. Увы, Борис Михайлович, но ваша жена подверглась кодировке.
– Это точно?
– Предположительно.
– Мы можем как-то это проверить?
– Да.
– Так делайте!
– Для этого мне необходимо внедриться в Зою Павловну, – мрачно, объясняя все и сразу, поговорила диверсантка.
– Она не позволит, – с удивительным для недавнего себя спокойствием, констатировал Завьялов.
– То-то и оно. А "подселяться" незаметно я не хочу. После всего, что с ней произошло, Зоя может почувствовать конкретно – м о е присутствие. А это разрушит едва наладившийся контакт. Вы сможете уговорить Зою на проверку?
– Она кодирована, а не "занята", – жестко произнес Завьялов. – Даже ваш Зиберт не решится дать матери команду убить ее детей.
– И это все, что вас беспокоит? – грустно улыбнулась диверсантка.
– На данном этапе – да. Зоя не может никому принести вреда. А остальное скоро перестанет иметь значение. Я предприму шаги, чтобы ей не смогли дать команду и активировать процесс.
– И все же, вы попробуйте, Борис Михайлович. Зоя мужественная женщина.
