Разговор о бракосочетании Никиты вызывал во мне противоречивые чувства. С одной стороны, я была рада: возможно, семейная жизнь могла помочь Романову остепениться. Но с другой… Кажется, я ревновала. От одной только мысли о том, что мы больше не будем видеться с Никитой, сердце сжималось.
Долго размышляя об этом, я не заметила, как уснула. И, наверное, так бы и проспала до утра, если бы посреди ночи меня не разбудил тихий стук в дверь.
— Кто там? — прощаясь с прекрасным сном, я вынула голову из-под одеяла.
— Спишь? — в дверном проёме показался Никита. — Я могу зайти?
Появление Романова было слишком неожиданным. За все месяцы жизни в этом доме Никита ни разу ещё не показывал в моей комнате носа. А теперь просил впустить…
— Ну проходи, — потерев сонные глаза, ответила я. — Что-то случилось?
— Нет. Просто никак не получалось заснуть, — сделав неуверенный шаг, он с интересом огляделся. — Решил, что, возможно, ты захочешь составить мне компанию в поедании мороженого.
Только сейчас я заметила, что в руках у Никиты было большое тёмное ведёрко. Взяв стул, он сел рядом с моей кроватью.
— Я даже ложку принёс…
— Ага, — усмехнулась я, поджав губы. — Сначала ты предлагаешь полакомиться сладеньким, а потом издеваешься, придумав новую шутку. Это опасное занятие, Никита.
— Лакомиться? — улыбнувшись, Романов снял крышку. — Необычное слово… Что оно означает?
— Серьёзно, никогда его не слышал? — после вопроса Никита молча кивнул. — Лакомиться — наслаждаться чем-то очень вкусным. Признаюсь честно, довольно приятное занятие.
— Я вижу по тебе, — Никита задумчиво ухмыльнулся, но, поняв, что сказал лишнее, поспешил добавить: — Это просто шутка. Глупая, неуместная шутка.
В комнате повисло зловещее молчание. Я исподлобья смотрела на незваного ночного гостя, а он, не обращая на это внимания, ложку за ложкой поглощал мороженое.
— Кстати, здесь довольно миленько, — осмотревшись по сторонам, Никита вздохнул. — Никогда бы не подумал, что твоё появление сможет привнести жизнь в эту серость.
— Я не особо старалась, — пересилив себя, всё же взяла ложку. — Не думала, здесь надолго оставаться. Просила папу снять квартиру…
— Но он отказался? — от пристального взгляда мне хотелось скрыться.
— Да… Сказал, что мне стоит первое время быть под присмотром Николая Петровича. Словно его дочь до сих пор маленькая девочка…
— Понимаю, — на выдохе произнёс Никита. — Пусть я старше тебя, но для родителей до сих пор неразумное дитя.
Мужской голос неожиданно наполнился горечью. Украдкой посмотрев на Романова, я заметила, как сильно изменилось выражение его лица. В одну секунду на место открытой улыбке пришла угрюмая задумчивость…
Как бы Никита ни хорохорился, как бы не старался выглядеть равнодушным, проблемы в отношениях с родителями тяготили его.
— Прости, если лезу не в своё дело. Но… Сегодняшний ужин испортил твоё настроение? — прикусив внутреннюю сторону щеки, тихо спросила я.
— Можно и так сказать, — грустно усмехнулся Никита. — Я знаю, что мама любит меня и желает всего только лучшего. Но она не понимает, что я давно взрослый, поэтому сам могу распоряжаться своей жизнью…
— А ты не хочешь жениться? — от волнения засунула целую ложку мороженого в рот. — Мне кажется, вы гармонично смотритесь вместе.
— Не хочу, — бесцельно уставившись в одну точку на полу, холодно произнёс Романов. — Лона удивительная девушка, но я не люблю её.
Моё сердце замерло. Посреди глубокой ночи Никита сидел передо мной и пытался излить душу. Да, он был немногословен! Но даже эти скупые признание трогали меня за живое…
— Всё обязательно наладится, — я осмелилась прикоснуться к мужскому плечу. — Может, стоит ещё раз поговорить с родителями? Ты же их любимый сын! Уверена, они услышат тебя…
— Это бесполезно, — водя ложкой в ведёрке, Никита перевёл на меня пустой взгляд. — Разговоры ничего не изменят — мне придётся на ней жениться.
— Глупость! — чересчур резко воскликнула я, убрав ладонь — В каком веке мы живём?! Хочешь сказать, до сих пор существуют договорные браки?
Меня калило от негодования. Неужели Николаю Петровичу деньги были важнее счастья единственного ребёнка? Разве Елена Яковлевна могла позволить себе разрушить жизнь сыну?
— Это бизнес, — пожав плечами, Никита ухмыльнулся одним уголком губ. — Взаимовыгодное сотрудничество…
— Даже слышать ничего не хочу! — чувствуя, как воспылали щёки, покачала головой. — Человек должен быть с тем, к кому тянется его сердце. Принуждение не принесёт никому счастья!
— А ты смешная, — Никита съел ещё одну ложку, а потом встал с кровати. — Ладно. Нужно закругляться… А то я скоро пятнами пойду.
— Почему?
— У меня аллергия на сладкое, — он вздохнул. — Придётся сейчас искать мамину аптечку… Но я счастлив, что благодаря моей жертве, завтрашним утром твоя задница станет ещё шире.
— Ничего страшного, — поджав губы, усмехнулась я. — Одним килограммом больше, одним меньше… Главное — в дверь влезть.
Мы одновременно улыбнулись. Никита кивнул на прощание и вышел из комнаты, а я снова осталась одна.
Рухнув в кровать, я с головой окуталась одеялом и закрыла глаза.
