В морге – мешки с разрубленным человеческим мясом… Шок! Через полгода… Смотрим кино… Трассеры на экран летят… Продолжаем смотреть кино… Играем в волейбол, начинается обстрел… Глянули, куда летят мины, играем дальше… Фильмы привозили про войну, про Ленина или как жена изменяет… А всем хотелось комедий… Комедий совсем не привозили… Он уехал, она с другим… Взял бы автомат и разрядил в экран! Экран – три – четыре сшитые вместе простыни под открытым небом, зрители сидят на песке. Раз в неделю – банно-стеклянный день. Бутылка водки – тридцать чеков. Везли из Союза… По таможенной инструкции одному человеку разрешено везти две бутылки водки и четыре вина, а пиво в неограниченном количестве. Пиво сливаешь, заливаешь бутылки водкой. Этикетка «Боржоми», попробуешь – сорок градусов. У нас собаку звали Вермут. Красный глаз, не желтеет. Пили «шпагу» – отработанный спирт с самолётов, антифриз – жидкость для машинного охлаждения. Предупреждаешь солдат:
– Пейте все, но антифриз не пейте.
Через день – два после того, как они прибыли, зовут врача:
– Что?
– Новенькие антифризом отравились…
Наркотики курили. Один накурится – «шубняк» нападает… Любая пуля летит – ему кажется: в него целятся… Другой на ночь курит… Начинаются галлюцинации. Всю ночь семью видит, жену обнимает… У некоторых были цветные видения… Как кино смотрит… Первое время наркотики нам продавали в дуканах, потом давали бесплатно:
– Кури, русский! На, кури… – Бочата бегают и суют солдатам.
Из анекдотов:
– Товарищ подполковник, как пишется ваше звание – вместе или раздельно?
– Конечно раздельно. Проверочное слово «под столом».
Друзья гибли… Зацепил растяжку каблуком, услышал щелчок взрывателя и, как всегда в этом случае, не упал, не прижался к земле, а удивлённо оглянулся на звук и принял на себя десятки осколков… Танк разорвало так, что днище вскрыло, как консервную банку, повырывало катки, гусеницы. Механик-водитель пытался выбраться через люк, показались только его руки – дальше не смог, сгорел вместе с машиной. На кровать убитого в казарме никто не хотел ложиться. Появлялся новенький, по-нашему, «заменщик»…
– Спи пока здесь… На этой кровати… Ты все равно его не знал…
Вспоминали чаще тех, у кого остались дети. Сиротами будут расти… Ну а те, кто никого не оставил, ушёл как не был?..
За войну нам удивительно дёшево платили, каких-то два оклада, из которых один переводили в двести семьдесят чеков, из него высчитывали ещё взносы, подписки, налог и прочее. В то время как обычному вольнонаёмному рабочему на Саланге платили по тысяче пятьсот чеков. Сравните с офицерским окладом. Военные советники получали в пять – десять раз больше. Неравенство обнаруживалось на таможне… Когда везли колониальный товар… У кого магнитофон и пара джинсов, у кого видеосистема и к ней пять – семь чемоданов длиной с матрац, солдаты чуть волокут.
В Ташкенте:
– Из Афгана? Девочку хочешь? Девочка как персик, дорогой, – зазывают в частный бардак.
– Нет, дорогой, спасибо. Домой хочу. К жене. Билет нужен.
– За билет бакшиш давай. Итальянские очки будут?
– Будут.
Пока долетел до Свердловска, заплатил сто рублей и отдал итальянские очки, японский платок с люрексом и французский косметический набор. В очереди научили:
– Что стоишь? Сорок чеков в служебный паспорт – и через день дома.
Беру на вооружение:
– Девушка, мне до Свердловска.
– Билетов нет. Очки надень и посмотри на табло.
Сорок чеков в служебный паспорт…
– Девушка, мне до Свердловска…
– Сейчас проверю. Хорошо, что вы подошли, тут один отказался.
Приезжаешь домой. Попадаешь в совершенно другой мир – в семью. Первые дни никого не слышишь, только видишь. Трогаешь их. Как вам рассказать, что такое провести рукой по головке своего ребёнка… После всего… Утром на кухне запах кофе и блинчиков… Жена зовёт завтракать…
Через месяц уезжать. Куда, зачем – непонятно. Об этом не думаешь. Об этом просто нельзя думать. Знаешь одно: едешь, потому что надо. Ночью на зубах скрипит афганский песок, мягкий, как пудра или мука. Только что ты лежал в красной пыли… Это глина… Рядом рычит БМП… Опомнился, вскочил – нет, ты ещё дома… Уезжаешь завтра… Сегодня отец попросил заколоть поросёнка… Раньше он режет поросёнка, я не подойду, затыкаю уши, чтобы не слышать этот визг… Убегал из дому…
Отец:
– Давай подержи…
– Не так делаете… В сердце ему сюда… – Взял и проколол.
…В морге мешки с разрубленным человеческим мясом… Шок! Нельзя пролить первую кровь, потом трудно остановиться…
Каждый сам занимался своим собственным спасением. Сам!
Сидят солдаты… Внизу идут старик и ослик… Они из гранатомёта: шар-р-рах! Ни старика, ни ослика…
– Ребята, вы что, с ума сошли? Шли старик и ослик… Что они вам сделали?
– Вчера тоже шли старик и ослик… Шёл солдат… Старик и ослик прошли, солдат остался лежать…
– А может, это другой старик и другой ослик…
Нельзя пролить первую кровь… Все время будешь стрелять во вчерашнего старика и вчерашнего ослика…
Довоевали. Остались живы, вернулись домой. Теперь разбираемся…»
