Ощутила, как лучи солнца греют лицо, и повернулась на другой бок досматривать свой сон, не желая просыпаться. И тогда первое, что расслышала, как кто-то подошел ко мне.
Открыв глаза, я увидела Ареса.
Он смотрел на меня измученным и уставшим взглядом. Но так тепло и радостно улыбался, что я не могла не ответить улыбкой.
Он сел на край кровати и протянул руку к моей щеке. Невесомым прикосновением погладил, заправил прядь волос за ухо. И все время неотрывно смотрел на меня, прямо в глаза.
От такого пристального взгляда мои щеки начали краснеть, но я не хотела отрываться от его глаз. Не только мне было хорошо от его близости, но и он наслаждался тем, что я рядом. Отчего мое сердце трепыхалось, как крылья бабочки. И даже когда он спросил, как я себя чувствую, волшебство не пропало, я бы даже сказала, усилилось.
— Хорошо, даже очень. Словно отдохнула на несколько десятков лет вперед.
— Безумно рад это слышать.
Он вроде хотел еще что-то сказать, но резко встал, и тогда я услышала приближающиеся шаги. Приподнялась на одном локте и быстро пробежалась глазами по комнате, пока неизвестный не появился. Это была одна большая зала, скорее, дом с одной комнатой без каких-либо перегородок. И я лежала на одной-единственной односпальной кровати. Большая часть потолка была завешана пучками трав, много полок с баночками и склянками. Вроде все чисто, но как-то мрачно. Видимо, дом принадлежит травнице. Но когда я услышала, что повернулась ручка двери, посмотрела на вошедшую… красавицу.
Женщина с черными волосами и пронзительным взглядом голубых глаз. А улыбка… так улыбаются только мужчине, чтобы привлечь его внимание. От этой улыбки мне аж дурно стало. А то, что было на ней надето… Грудь почти вываливалась из выреза обтягивающего платья. Осиная талия, округлые бедра, и только внизу юбка была свободной, да и то при ходьбе проглядывали ее ноги в вырезе.
Я никогда не могла подумать, что я испытаю такую жгучую злость и… ревность? Да, проклятая ревность. Арес смотрел на нее. И это подпитывало мою ярость. Мне хотелось придушить эту вульгарную… женщину. Хотя я могла признать, что она мечта любого мужчины, и это меня злило еще больше, хотя куда еще больше, сейчас пар из ушей пойдет.
— Вижу, ты уже проснулась и смотришься вполне живой, — сказала она с такой интонацией… словно ножом по нервам протянула. Аж тошно от ее приторно сладкого голоса. — Тебе нужно поесть. Столько дней без пищи… посмотрю, что можно найти.
И, развернувшись, вышла за дверь. А мой взгляд переметнулся на Ареса, он таким довольным взглядом смотрел на меня, что я и разозлилась и смутилась. Я ведь даже не заметила, что он и не смотрит на нее. Но увидела, что его взгляд опустился ниже моего лица и потемнел. Веселые искорки в глазах пропали.
Я опустила взгляд и увидела, что, когда приподнялась на локте, мое одеяло немного съехало. И из ворота сорочки была видна моя грудь.
Стараясь не смотреть на Ареса, поправила одежду, да и одеяло натянула до самого горла. Я была рада, что Арес мои действия никак не прокомментировал, а раньше ведь не промолчал бы.
А я так увлеклась одеждой, что сразу и не заметила, что он протянул мне кружку.
— Скорее всего ты хочешь пить. Столько дней пролежала.
Я сразу ухватилась за кружку и когда осушила ее, поняла, что во рту была самая настоящая засуха. Но больше мне не дали, объяснив тем, что все нужно принимать помаленьку. Организм отвык.
Опять сев на край кровати, маг спросил:
— Что последнее ты помнишь?
Теперь его первая радость сменилась настороженностью. Он внимательно наблюдал за мной и не спешил меня с ответом.
А после выпитой воды, я легла и начала прокручивать в голове последние воспоминания. Как я отправилась на битву, и то, как все началось. О чем и рассказала Аресу. Потом вспомнила, что меня ранили в плечо (я потянулась к тому месту, но там был затянувшийся рубец). Помню, как кто-то на поле кричал, что мне уже не помочь, слова о яде. И последние ощущения: как меня подняли на руки. Арес внимательно слушал. А его лицо становилось все печальнее и печальнее.
— А перед тем, как ты сейчас проснулась, помнишь еще хоть что-то?
Хоть что-то? Нужно было подумать, но я смогла:
— Помню странный сон. Там я видела батюшку, он утешал меня, что-то говорил. Только вот не могу вспомнить, что именно. Словно сон уплывает из памяти. Тяжело удержать картинку, все как в тумане.
Пока я говорила, Арес почти на каждое предложение кивал головой, но при упоминании батюшки совсем поник. В его взгляде было столько печали, что у меня появилась одна мысль, и было страшно задавать вопрос.
— Это был не сон?
Тут не нужны слова, его ответ я прочитала в глазах.
Это был не сон.
Не знаю, как и почему. Возможно, он что-то такое увидел в моем взгляде. Но лег рядом и притянул меня к себе в объятия. Я не сопротивлялась, наплевав на все приличия, да и какие уже могут быть приличия, после всего, что произошло, это было именно то, что мне нужно.
Я вцепилась в его рубашку и расплакалась, как пятилетняя девочка, которая впервые разодрала коленку, а он утешал, гладил меня по спине, волосам.
