Пацан что-то протестующе промычал, но Оля крепче стиснула его руку, и мычание сменилось коротким кивком. Оля улыбнулась и уверенно направилась к билетерше.
Она протянула «билет» с номером телефона Седого, помятый и надорванный, и, пока билетерша разглядывала то, чего на «билете» быть не могло – название представления, толкнула локтем в бок прыщавого. Прыщавый засуетился, заворчал, зашарил по карманам и вытащил свой билет. На нем не было места и ряда, только стоял большой штамп «Приглашение».
– Теть Нин, да мы вместе по проходкам, вот смотрите, и у нее такая же… – едва слышно проговорил пацан, и красные точки на его лице даже как-то побелели, а он сам пожелтел и замямлил: – Пропустите, она со мной.
Тетя Нина посмотрела на прыщавого поверх очков, вернула Оле ее бумажку и выхватила из рук у пацана настоящий билет. Оля задержала дыхание. Тетя Нина надорвала билет, покачала головой и перевела взгляд на Олю. Оля не отвела глаза и выдержала паузу.
– Проходите, – проворчала бабулька. – Как билеты проверять, так «Нинка, постой за меня», а как очки Нинке поменять, так это кто бы хоть денег выделил… Предыдущее начальство лучше платило… – продолжала сетовать билетерша, пропуская следующего человека.
– Ну, ты же говорила, что заплатишь, – насупился прыщавый, когда и он и Оля, пыхтя и выпуская из легких уличный влажный воздух, ввалились в фойе.
– Говорила, – кивнула Оля, засунула шапку в рукав и всучила куртку гардеробщице. – А еще я сейчас скажу, что ты красавчик и очень мне нравишься! Поверишь?
Парень насупился еще сильнее и отошел от Оли подальше. «Такой не стукнет», – хмыкнула Оля про себя. На представление она и не собиралась. Она поискала глазами служебный вход. «Неприметная дверь, где-нибудь сбоку, ну пожалуйста», – умоляла про себя Оля и крутилась вокруг своей оси, пока не наткнулась на охранника. Охранник явно искал именно ее. За его спиной замаячила билетерша в очках и тот самый прыщавый парень. «Все-таки стукнул», – поняла Оля, с легкого тычка охранника кубарем вылетев на промокшие от дождя ступени. Куртка и чемодан полетели ей в руки следом. Номерок у нее из рук вырвали сразу же.
Оля, дрожа, натянула куртку поверх свитера, и, с облегчением вздохнув, нащупала в кармане бумажку. Вытащила ее и чуть не взвизгнула, закрывая рот рукой. Номера телефона на бумажке не было, как и имени Седого, как и адреса ее гостиницы. В руках она держала проходку прыщавого.
– Перепутали, – прошептала Оля и опустилась на бетонные ступеньки.
В ответ за ее спиной захлопнулись двери за опоздавшими зрителями и где-то далеко грянули фанфары. Оля закрыла глаза и зарычала. Она звала Тигра из своего детства, но Тигр молчал.
«Помни, Оля, спрятать Тигра в
– Дядя Паша! – закричала Оля серым улицам под грохот фанфар и шум дождя. – Огарев! – крикнула она еще громче.
На нее оборачивались прохожие, а она, утирая руками мокрое от дождя лицо, звала наставника.
На другой стороне улицы дрогнул мужской силуэт, перебежал через дорогу и скрылся в метро. Оля привстала со ступенек и долго всматривалась в стену дождя: не появится ли тень снова. Клекотали створки дверей метро, из подземки выходили незнакомые ей люди. Ни тени, ни дяди Паши, ни Симы среди них не было.
Дождь заканчивался, и редкие капли шлепались на мостовую, как будто в небе кто-то выжимал только что постиранные тряпки. Летели брызги из-под колес машин, шныряли по Цветному, перепрыгивая через лужи, прохожие. Закрывали зонты, осторожничали, осматривались – не упадет ли на нос капля, прислушивались – не барабанит ли дождь по парапетам и крышам. Оля так и сидела на ступеньках цирка, обнимала свой чемоданчик, подперев подбородок кулаками и надув щеки. Она ждала Прыщавого. Правая рука чесалась то ли от тесной перчатки, то ли от желания вмазать Прыщавому покрепче, так, чтобы нос потом вправлял целый консилиум врачей, а в глазах у него проскочило все то шоу, которое он успел посмотреть. «Запомнит этот цирк на всю свою жизнь», – думала Оля, изредка оборачиваясь посмотреть на двери. Но цирк двери не открывал, не выпускал из теплого фойе, укутанного ламповым светом, детей и взрослых, берег их от дождя и ветра, ждал, пока буря за окном пройдет. Оля поежилась и, покачиваясь, встала со ступенек.
– Ты чего тут торчишь?
В спину Оли ударился чей-то голос и разлетелся по улице, подхваченный ветром. Оля узнала Прыщавого – по картавости и высоким, словно оборванным гласным. Прыщавый вообще умел только мычать, картавить и пищать, что делало его в Олиных глазах жалким и неприметным, словно бы урезая вдвое его высокий рост.
