Цирк чудес полностью

Но она открывает дверь пошире и жестом приглашает его войти. Тоби не ожидал этого, но теперь было бы грубо отказаться. Он переступает порог. В комнате тщательно прибрано. Его взгляд бегает от комода к матрасу, не зная, на чем остановиться. Маленькая лампа в углу, ваза с обломанными павлиньими перьями. Она носит новую одежду. Красные штаны фасона cantiniere[12], должно быть, получены от Стеллы. Мятая рубашка. Она заводит прядь волос за ухо, садится на край кровати и хлопает ладонью рядом с собой.

– Вы читали ее? – спрашивает она.

– Да, – говорит Тоби. Он едва не рассказывает ей, что отец называл их «братьями Гримм». Джаспер изображал уверенного и общительного Вильгельма; Тоби был вдумчивым Якобом. Я могу придумать любую историю для нее, сказал Джаспер.

– Мне нравилась сказка о ежике, – говорит он. – Но я предпочитал видеть его ежиком, а не человеком. Представлял заклинание, чтобы обзавестись нарядом из тонких иголок.

Она качает головой и вспоминает о чем-то?

– Давай почитаем «Русалочку», – вдруг предлагает она.

Он садится рядом, стараясь не прикасаться к ней. У него появляется сомнение, что это хорошая мысль; как-то странно сидеть рядом и читать в молчании. Было бы лучше, если бы он читал вслух, даже если это выглядит по-детски. Сюжет сказки припоминается с трудом, в общих чертах. Он кивает, когда она спрашивает его, можно ли перевернуть страницу. Слова расплываются перед глазами, и он перечитывает каждое предложение по два или три раза. Ему всегда нравилась эта книга с историями о волшебных превращениях, о девушке, которая заключает сделку с морской колдуньей, кормящей жаб прямо изо рта. Ее рыбий хвост отрезали…

– Чтобы она стала красивой, – говорит Нелл. Она проводит ладонью по щеке и повторяет: – Чтобы она стала красивой.

Тоби хочет сказать ей, что считает ее очень красивой. Но она закрывает глаза и захлопывает книгу.

– Вам не нравится сказка? – спрашивает он.

– Уже не знаю.

Она смотрит на него, склонив голову набок. Облизывает губы, так что они блестят в тусклом свете. Его сердце бьется так сильно и громко, что она должна слышать этот звук. У него еще никогда не было женщины. Целая жизнь нежелания, отказа от желания. Его тело является функциональной вещью, приспособленной для подъема и переноски, строительства и обработки, и этого всегда было достаточно для него. Он представляет, как она протягивает руку и гладит его по щеке. Он представляет, как она дает ему пощечину, наказывая его за неправильно понятые чувства. Ее ногти вонзаются ему в спину, ее поцелуй – не мягкие губы, а острые зубы. Она принадлежит Джасперу, думает он. Я не могу обладать ею.

– Мой отец продал меня, – говорит она высоким голосом, на грани слез. В этот момент он может утешить ее, обнять за плечи. Но, с другой стороны, он не может этого сделать. Он встает так внезапно, что у него кружится голова.

– Я должен… мне нужно найти брата… – шепчет он.

– Подожди, – говорит она.

Но он уже вышел за дверь и идет по влажной траве. Внутри своего фургона он бессильно прислоняется к стене. Его ноги дрожат, но сердце живет своей жизнью. Чувство вины гложет его. Он воображает все остальные вещи, которые они могли бы сделать друг с другом. Закрыв глаза, он двигает рукой внутри штанов и получает долгожданное, тихое удовлетворение.

Через четыре дня брат изумляет его, когда начинает кричать в жестяной рупор, что они должны немедленно собираться и спешить на представление в Лондоне. Он быстро одевается и идет к Джасперу.

– Это мой агент, – говорит Джаспер, учащенно дыша, как будто ему не хватает воздуха. – Он говорит, что в городе есть место для нас. Новый парк развлечений в Саутарке. Но такое же предложение поступило Уинстону. Кто первый, тот и победит.

Тоби смотрит на него.

– Но это Лондон. Мы не можем себе позволить…

– Можем, – с широкой улыбкой отвечает Джаспер. – Я нашел способ.

– Но как? – И тут до него доходит. – Кредитор? – спрашивает он и моментально вспоминает утонувшие корабли и кредитные риски, ставшие причиной несчастий их отца.

– Это другое, – отрезает Джаспер и отходит в сторону, отдавая распоряжения о запряжке лошадей и сборе вещей в фургоны.

Начинается ураган подготовительных действий. Тоби работает, согнув спину под моросящим дождем. Он скатывает и связывает громадные кольца канатов, вырывает из земли стальные колышки, обертывает вощеной бумагой метательные ножи Брунетт, кидает вилами охапки сена в слоновью повозку. Все, к чему он прикасается, принадлежит его брату. Даже влажная ткань у него на плечах, даже занозы в его ладонях. Джаспер создал все это из ничего. Но когда Тоби думает о кредиторе, его охватывает паника. Как его брат мог забыть о нищенском унынии их отца, когда тот сидел в новом доме, считая нули в своей бухгалтерской отчетности и тщетно ожидая визитных карточек и приглашений? Его деньги, его успехи – все пропало.

– Бери это! – рычит Джаспер и щелкает кнутом. – Быстрее, быстрее, быстрее!