На стенах было множество фотографий: Джонни Ми, Король Странностей; Сандор и Элизабет — самая крошечная супружеская чета в мире; Крошка Пит, плюющий огнем; Супертолстяк… И другие персонажи, без подписей, — они ели и пили, танцевали и смеялись. Фотографии пожелтели от времени.
— Как вы вошли?
Я обернулся. За спиной у меня стоял вытирающий руки тряпкой человек — наголо обритый, с козлиной бородкой. Его руки были покрыты сложными японскими татуировками, в ушах поблескивали серьги в виде колец. На его рубашке я увидел череп со скрещенными костями и прочел жизнеутверждающую подпись: «Сгнил до костей».
— Э-э… вообще-то дверь была открыта.
— У нас ремонт.
Лысый человек указал на дыру в крыше, сквозь которую лил дождь.
— Вообще-то я просто хотел узнать у вас один адрес…
Я показал листок бумаги с извещением о похоронах.
Человек мельком взглянул на него, перевел взгляд на меня и, нахмурившись, сказал:
— Здесь поблизости никогда не было никакого кладбища.
— Вы уверены?
— Кто вы?
Я слегка помялся, затем, решив выложить все начистоту, ответил:
— Моего отца звали Джордж Дент. Он работал в бродячем цирке. Их труппа называлась «Ледяные лягушки». Он умер несколько дней назад.
Человек перебросил тряпку через плечо и сказал:
— Подождите минутку.
Потом снял трубку с телефонного аппарата, стоящего позади стойки бара. Когда ему ответили, человек заговорил, но так тихо, что я не разбирал слов.
Зато я услышал донесшееся из трубки громкое восклицание его собеседника.
— Я вас уверяю, — сказал человек уже громче. — Именно это имя он назвал…
Затем кивнул, словно собеседник мог его видеть:
— О’кей. Я пришлю его к вам.
Он положил трубку и повернулся ко мне:
— Она вас примет.
— Кто?
Он протянул мне план, начертанный на листке бумаги:
— Вот здесь указано, где ее найти.
Затем склонился к моему уху и вполголоса произнес:
— И последний совет…
— Да?..
— Не показывайте страха. И тем более жалости. Иначе она вам ничего не скажет.
Указания, которые дал мне хозяин ресторана, оказались очень точными. Мы пересекли внушительных размеров мост над серой водой реки, называющейся Алафиа. На другом берегу дымили гигантские трубы какой-то фабрики.
— Это здесь, — сказал я. — Нам нужно строение прямо за мостом.
Конни остановила машину на площадке перед небольшим зданием, двери и оконные рамы которого были выкрашены зеленой краской, местами облупившейся. Стекла в окнах давно уже не мыли. Здание выглядело заброшенным. Вывеска над входом, написанная вручную, сообщала: «Лагерь гигантов. Ресторан». Чуть пониже висела табличка с надписью: «Продается».
Конни заглушила мотор, но не стала вынимать ключи из замка зажигания.
— Лучше я вас подожду, — сказала она.
Я с удивлением спросил:
— Почему?
— Полицейский автомобиль здесь точно не внушит никому доверия.
Я кивнул:
— Как хотите.
И вышел из машины. Вокруг зеленело множество деревьев, закрывавших от меня реку и фабрику, но я чувствовал смешанные запахи йода и каких-то химических отходов. Кемпинг начинался сразу за бывшим рестораном. В центре была гладкая чистая лужайка, ровная, как поле для гольфа, на которой выделялись кое-где небольшие островки растительности, напоминавшие миниатюрные джунгли. Под пологом этих зарослей и стояли цирковые фургоны, старые и заржавевшие, густо оплетенные вьющимися растениями. Общая картина напоминала эскадрилью бомбардировщиков, сбитых над джунглями.
Я медленно шел между этими передвижными домами, как вдруг передо мной внезапно появилась девочка, несшая за спиной какой-то груз, завернутый в большое банное полотенце, как в мешок. Похоже, это была посуда — во всяком случае, в полотенце что-то позвякивало.
Я обернулся и взглянул на Конни. Она пожала плечами.
Девочка выглядела на восемь-девять лет. Она была хрупкой, белокурой и голубоглазой. Одежда ее была скорее мальчишеской: комбинезон на лямках и бандана. Девочка не обращала на меня и Конни никакого внимания и казалась серьезной и сосредоточенной, как воин, собирающийся упражняться с оружием. Она выбрала небольшой участок лужайки, почти полностью лишенный травы, встряхнула свой узел и обрушила его содержимое на землю. Раздался звон битого стекла — оказалось, в полотенце были увязаны стеклянные осколки. Только сейчас я заметил, что девочка босая.
У меня за спиной хлопнула дверца — Конни поспешно вышла из машины.
— Пол! — крикнула она. — Остановите ее! Не дайте ей…
— Что?.. — растерянно спросил я, обернувшись.
Но, переведя взгляд на девочку, тут же все понял.
— Господи боже!.. — выдохнул я.
И со всех ног бросился к ней.
— Эй!.. — вскричал я. — Ну-ка брось!.. Ты что это придумала?
Но было уже поздно.
Девочка уже шла по ковру из битого стекла, лишь слегка морщась, как будто под ногами у нее была раскаленная пляжная галька, а не огромные осколки величиной с бокалы для шампанского, способные разрезать каучуковую подошву.
Конни остановилась рядом со мной, потрясенная и восхищенная одновременно.
Девочка подняла голову и, взглянув на нас, проговорила:
— Что, испугались?
