— Конни Ломбардо, — произнесла моя медсестра, протягивая руку в ответ. — Должна признаться, на меня произвела огромное впечатление ваша коллекция фотографий. Можно подумать, ваш бродячий цирк проехал через всю Америку.
Лицо отца прояснилось.
— Так и есть, — подтвердил он. — Мы давали представления повсюду — от самых захолустных дыр на Среднем Западе до холмов Голливуда! Вы видели фотографию, где я стою между Джеком Николсоном и Романом Полански?
Конни кивнула.
— Но мне больше понравилась та, где вы с Фрэнком Синатрой, — сказала она. — Лас-Вегас, мафия, костюмчики в полоску — целая эпоха, не правда ли?
Джордж подмигнул мне:
— У твоей цыпочки хороший вкус.
— Она не моя
Джордж бросил на нее оценивающий взгляд:
— Да? И кто же она по профессии?
— Медсестра.
Отец еще некоторое время с сомнением смотрел на Конни, как бы не вполне доверяя моему сообщению. Потом наконец встал и, предложив ей стул, сказал:
— Ну что ж, добро пожаловать, Конни. Извините, что приходится принимать вас в такой непрезентабельной обстановке, но обстоятельства вынуждают меня вести спартанский образ жизни. Дело в недостатке средств… Не то чтобы я жалуюсь — когда проводишь всю жизнь в разъездах и иногда ночуешь под открытым небом, учишься ценить простые вещи, — но итог уж очень далек от идеала, о котором я мечтал… — И слегка поклонился — худой, высохший, но все еще элегантный в своем вечном льняном костюме, порядком потрепанном. После чего предложил: — Чай, кофе?.. Называть вас мисс или миссис? — прибавил он.
Конни явно не ожидала такой любезности. Она слегка покачала головой:
— Мистер Дент…
— Я ведь уже сказал: зовите меня Джордж.
— Хорошо, Джордж. Сейчас мне придется вас оставить. Пол собирался поговорить с вами наедине. Он много о вас рассказывал…
Отец рассмеялся — глухо и хрипло, но без малейшего сарказма. Это был искренний смех.
— Спасибо. Я ценю вашу тактичность.
— Могу я кое-что сказать? — спросила Конни.
— Пожалуйста.
— Я вас представляла себе этаким деревенским грубияном. Мрачным типом с татуировками на руках… ну, что-то в этом роде.
— И?..
— Но на самом деле вы совсем другой. Я нахожу вас очень обаятельным.
— Думаете, обаятельный человек не может быть преступником?
— Честно говоря, мне трудно представить вас в тюрьме.
Отец горделиво выпятил грудь:
— Позвольте представиться: заключенный Рэйфордской тюрьмы. Место для худших из худших. Именно там был поджарен на электрическом стуле Тэд Банди.[14]
— В самом деле?
— Кстати, у электрического стула есть прозвище: «старуха Спарки». Насколько я знаю, он существует там до сих пор, хотя сейчас приговоренным к смертной казни делают смертельную инъекцию.
— Кстати, я помню песню рок-группы «Линьярд Скиньярд» — «Четыре стены Рэйфорда». О заключенном, который мечтает сбежать.
— О, это наша любимая песня. Каждый из нас ее постоянно мурлыкал под нос. Это ведь и правда мечта любого заключенного.
Конни протянула ему руку:
— Рада была с вами познакомиться, Джордж.
— Весьма польщен, мисс Ломбардо.
Отец смотрел ей вслед, пока она не скрылась из вида. Потом вздохнул:
— Конечно, твоя жена Клэр хороша собой, но в этой девушке просто бездна природного шарма.
— Ах вот как? — сухо сказал я. — Но как ты можешь их сравнивать, если ни разу в жизни не видел мою жену?
Он снова сел в свое кресло-качалку, сцепил руки и прижал кончики указательных пальцев к губам. Закрыл глаза.
Прошло некоторое время.
Потом его веки слегка разомкнулись.
— Ты ведь не идиот, Пол. Никогда им не был. Полагаю, ты проверил журнал посещений.
Он говорил, конечно, про толстую засаленную тетрадь, которую дал мне Эдвар. Ту, в которой я обнаружил знакомую подпись, что потрясло меня до глубины души. Мой отец даже не пытался ничего отрицать.
— Да, она в самом деле меня навещала.
— То есть как? — с трудом выговорил я, поскольку меня душил гнев.
— Я ее не заставлял, если ты вдруг так подумал. Она приезжала по собственному желанию. Одна, без Билли. Она выбирала время, когда должна была вести уроки танцев.
— Несколько раз она отменяла свои уроки, чтобы меня навестить. Надеюсь, из-за этого у нее не возникло серьезных проблем. Кажется, руководству клуба не нравились ее отлучки…
Невероятно. Вот почему Клэр ничего не говорила мне об отмененных уроках — она ездила к моему отцу. Не к любовнику, как я опасался. Вроде бы это должно было меня обрадовать, но никакой радости я не чувствовал.
— Ты, конечно, предпочел бы, чтобы мы никогда не встретились, — продолжал Джордж. — Но она сама решила познакомиться со мной. И привезла мне фотографии Билли. Они здесь, даже у меня при себе.
Он вынул конверт из кармана пиджака. Его взгляд стал умиротворенным, почти нежным. Он протянул конверт мне:
— Посмотри. Там и твои есть. И твоей матери.
Последняя фраза наконец вывела меня из оцепенения.
— Я запрещаю тебе общаться с моей семьей! — резко сказал я. — Раз уж тебе так нужны были фотографии, попросил бы их у меня!
— Да ты бы ради меня и пальцем не пошевелил.
— С чего ты вдруг решил пообщаться с Клэр?
