Редко когда встретишь такое сочетание: исчерпывающая компетентность автора в том, о чем он пишет, и легкий, свежий юмор, с каким он рисует подчас отнюдь не смешные сцены.Кто в полиции служил, в цирке не смеется. Любое ОВД – это не только место концентрации человеческих страстей, но и обитель абсурда, а также историй, которые в здравом уме не сочинишь. Так было, так есть. И в «святые девяностые», когда вся страна представляла собой сплошной сумасшедший дом; и в наши дни, когда граждане не успевают исполнять нововведения, потому что их почти сразу же отменяют. Все, о чем написано в книге, – плод личных авторских наблюдений за извивами бытия. Поначалу в качестве курсанта военно-юридического факультета, потом следователя военной прокуратуры, затем криминального журналиста, ну и, наконец, оперативника уголовного розыска. Словом, тут все по чесноку…
Мытищи. 1991 год. Серия квартирных краж с одним почерком – некто чрезвычайно здоровый и мощный в отсутствие хозяев вышибает дверь квартиры. Воры выносят вещи, включая крупногабаритные, типа холодильников и телевизоров. И после каждого такого действа следует звонок в дежурку, и ехидный скрипучий голос сообщает:
– А на Садовой кражу раскрыли? Не-е-ет?.. И не раскроете. Это я ее совершил.
В очередной раз звонок прозвучал с известными уже словами в четыре утра, когда дежурный сладко спал и видел третий сон. В ответ на такое поругание его права на отдых по месту службы он минут пять материл абонента последними словами разной степени цензурности, которые тот внимательно выслушивал.
На следующий день в милицию с котомкой заявился истощенный, татуированный с ног до головы мужичок с ноготок лет пятидесяти, на плече его сиротливо болталась котомка, в которой профессиональной рукой было собрано все необходимое для дальней дороги и казенного дома. Он заявил с вызовом и угрозой:
– Ну-ка, покажите мне того гада, кто меня вчера так материл!
– Чего пришел-то, болезный? – осведомился дежурный.
– Чего, чего. Явку с повинной писать. На двадцать эпизодов.
– Ну так садись и пиши.
Выяснилось, что этот доходяга после очередной отсидки нашел себе сожительницу – бабищу кустодиевских объемов и форм. Даме сей он был по подмышку, а чтобы обнять ее – это его руки раза в три удлинить надо. Подбил ее на преступный образ жизни. Они выпасали квартиру, где никого не было. Она разбегалась и задницей вышибала дверь. Он заходил в квартиру. И грузил даму сердца, как верблюда, холодильниками, радиолами, а сам, погоняя ее, налегке гордо шествовал к себе на хазу.
И все было бы хорошо, но они по-крупному разлаялись. Дама, долго не рассусоливая, засветила кавалеру в глаз и выкинула за дверь.
– Я тебе устрою, – пообещал он напоследок.
И пошел писать явку с повинной.
Следователю он долдонил:
– Это она все делала. Дверь вышибала. Тащила на себе вещи. Я же туберкулезник. Я хилый. Не могу по здоровью тяжести носить. Вы ее на подольше посадите. А меня не надо сажать. Меня вы ну никак не посадите.
– Почему? – спросил следователь.
– Так у меня справочка имеется. Хорошая справочка. Из дурдома.
Кончилось тем, что ее посадили, а его нет – справка, никуда не денешься…
Вражеский десант высадился в Московской области весной 1992 года, быстро присмотрел место для временной базы – обустроился в Ногинском районе – и стал совершать вылазки, поставившие на уши всю столицу.
Ну а если проще – в столичный регион из глубин Закарпатья прибыл цыганский табор больше сотни человек. И теперь каждым ранним утром цыгане садились в электричку и ехали потрошить Москву – заниматься кражами, гаданием, нищенствованием. Но самая коронка – наглые принародные грабежи с участием детей от семи до десяти лет. Работали в основном по иностранцам – то есть тем, у кого в убогой постперестроечной Москве был самый крутой прикид и самые крутые тачки. Выходит гламурная фифа из «Мерседеса». Пройдет два шага, и тут на нее налетает толпа малолетних чумазых негодяев. Облепляют ее, как тараканы. Дама, ничего не понимая, пытается стряхнуть их, а они уже врассыпную – с ее деньгами и драгоценностями. Пару женщин раздели чуть ли не догола в самом центре столицы.
Поскольку работали цыгане по самым солидным клиентам, очень быстро список их жертв стал напоминать перечень гостей дипломатического раута. Там и жена английского посла, и масса шишек рангом помельче, но все равно крупных. За пару месяцев табор, особо не напрягаясь, принес России семь дипломатических нот.
Поскольку исполнители преступлений были малолетними, то по закону уголовной ответственности не подлежали, и ничего сделать с ними было невозможно. Тогда мэр Москвы Юрий Лужков и глава областной администрации Анатолий Тяжлов издали совместное постановление о разгроме незаконного поселения в Ногинском районе и выселении оккупантов за пределы региона, лучше в их родные края.
Было где-то четыре часа утра, когда в актовом зале на Петровке, 38, планировалась атака на вражеские укрепления. Михаил Денисов, начальник «цыганского» отделения МУРа, к задаче подошел с размахом и скрупулезностью. На стене висели исполненные в лучших традициях военной топографии карты с изображениями лагеря противника, расстановки наших сил и средств, направлений основных ударов. Миша самозабвенно разъясняет порядок действий: откуда заходит штурмовая группа, где резерв, приданные силы, по какому сигналу выдвигаемся.
Ну, а потом апофеоз – выдвижение на цель и атака подлого врага.
