В тени леса неподалеку от ворот спряталась деревянная будка, такая же золотая и сияющая, как звезда на верхушке рождественской елки. Надпись на табличке, сделанная тем же шрифтом, что был на листовке, гласила: «
– Стоимость входа – один твой сон, – прошептала Маргарет Грейс, словно делясь с Андреа захватывающим и ценным секретом, – но это не так и дорого, ведь ты всегда сможешь снова его увидеть в шатре снов в Замечтанье. Это то, что позволяет Замечтанью расти и меняться. Некоторые дети, которые приходят сюда, отдают хороший сон, чтобы потом переживать его снова и снова в шатре снов. А некоторые отдают свой кошмар, чтобы он наконец исчез и они его забыли.
Маргарет Грейс наклонилась ближе, ее голос стал еле слышным:
– А некоторые отказываются от
Андреа замерла, у нее перехватило дыхание. Она боялась выдохнуть, чтобы не разрушить хрупкую надежду, не развеять зыбкую магию заклинания, наложенного этой девочкой.
Маргарет Грейс вздохнула и улыбнулась:
– Ну, начнем. Мы оставим тебя здесь поспать ненадолго, – она указала на висящий между деревьями гамак, – ты отдашь нам один сон, а проснешься с билетом, который позволит тебе видеть
Андреа засунула свои окоченевшие пальцы в карман, сжав в ладошке маленькую вещицу, которая всегда была с ней. Все в ее жизни было так ужасно. Коробки в гараже. Пустое место за столом. Неослабевающее чувство вины.
Андреа никогда бы не смогла забыть Фрэнсиса, но она сможет забыть причину мучившей ее вины и печали. Она сможет забыть о ночи, когда он исчез.
Лицо Маргарет Грейс расплылось в широкой улыбке.
– Ты готова, не так ли?
Андреа кивнула. Воспоминание, от которого она хотела избавиться, скребло острыми когтями в ее душе. Она сделает все, чтобы забыть о той ночи, хотя бы ненадолго.
Прежде чем получить указания от Маргарет Грейс, Андреа забралась в гамак и уютно расположилась в нем. Маргарет встала на колени у изголовья Андреа и достала из-под рубашки небольшой кожаный мешочек.
– Сейчас ты должна дать имя своему сну. Мы выставляем названия снов снаружи шатров, чтобы дети примерно понимали, что они найдут внутри.
Андреа подняла голову и посмотрела через просвет в ветвях деревьев на яркие точки, мерцающие далеко в почерневшем небе. В горле снова образовался комок, и она опять попыталась сглотнуть его. Андреа так давно жила со своими воспоминаниями, что ей не составит труда дать им название. Сердце выстукивало пронзительный и тоскливый ритм, но впервые за три года она была почти свободна от тягостного чувства вины.
Внутри мягко трепетало.
– Ночь, когда ты ушел, – голос Андреа дрожал.
Маргарет Грейс вслед за Андреа взглянула на небо и медленно кивнула:
– Очень, очень хорошо.
Открыв мешочек, Маргарет Грейс вытащила щепотку сверкающего серебристого песка и высыпала его на ладонь.
– Теперь закрой глаза и повторяй за мной, – сказала Маргарет Грейс: – Я прошу Песочного Человека.
– Я прошу Песочного Человека.
– Увести меня.
– Увести меня.
– В страну сновидений, где я смогу играть.
– В страну сновидений, где я смогу играть.
Маргарет Грейс развеяла песок над закрытыми глазами Андреа, и сознание девочки стало расплывчатым, мысли путались и исчезали. В этом песке что-то было. Что-то в его мерцании. Что-то, что она хотела удержать.
Но было слишком поздно. Потому что в этот момент Андреа провалилась в глубокий сон.
Андреа вскочила. Она была почти уверена, что проснулась в своей комнате. Что Маргарет Грейс, огни Замечтанья, диковинный кожаный мешочек были просто странным сном, даже несмотря на то, что она ощущала боль, когда щипала себя у ворот цирка. Но гамак качнулся в сторону, заставив Андреа ухватиться за его плетеные золотистые края. Она крепко держалась за них, пока гамак не перестал качаться. Затем Андреа поднесла ладони к глазам, которые слезились и болели, как будто что-то в них попало. Ресница или пыль…
Андреа усиленно терла глаза до тех пор, пока не избавилась от песчинок, причинявших боль. Все происходило на самом деле. Она действительно была здесь.
