Машина тронулась с места. Миллер снова включил джаз и, словно этого было мало, принялся фальшиво подпевать. Алекс решил, что, когда они поедут в
— Только я в книжный магазин сначала заеду, — предупредил Миллер, прервав свои завывания.
— А ту книгу, что вчера купили, вы уже прочитали?
— Нет.
— Не интересная?
— Не знаю. Я их не читаю, просто собираю.
— Зачем?
— Выйду на пенсию, перееду в Майами, тогда и буду читать. Сяду на балконе, налью в бокал коньяк, положу на колени книгу и буду любоваться закатом.
— Так это у вас типа традиции такой?
— Угу, — кивнул Миллер. — Последний год, раз в неделю, я покупаю одну книгу.
Через минуту старик притормозил возле «Макдоналдса». Алекс высунулся в окно, и «улики» отправились в мусорную урну.
Агент не заметил, что одна из бумажек осталась в пиджаке. Смятый лист, выглядывавший из кармана, позволял прочитать всего два слова:
Хэллоуин вступил в свои права, и вечерний город наполнился нечистью. Поодиночке, но в основном группами, по улицам бродили упыри, оборотни и тролли. Они стучались в двери, собирая жертвы, с помощью которых люди пытались откупиться от сил зла и умилостивить злых духов.
— Мамочка, ну, давай еще в один дом зайдем. — Маленькая девочка в костюме ведьмы просительно подняла подрисованные черной тушью бровки.
Симпатичная женщина, затянувшись тонкой сигаретой, устало ответила:
— У вас и так кульки полные.
— Конфет много не бывает, — авторитетно проговорил толстенький мальчик, наряженный пиратом. В правой руке он держал игрушечную саблю, а в левой — надкушенную шоколадку.
— Ну ладно. — Мама взъерошила ему волосы и улыбнулась — Еще один дом.
— Ура! — взмахнул саблей мальчик. — Кошелек или жизнь, тысяча чертей!
— Не ругайся.
— Ой, мама, смотри! Какой страшный у него костюм!
Женщина проследила за взглядом дочки.
На другой стороне пустынной улицы, в тени деревьев, стоял человек. Освещения, чтобы рассмотреть его лицо, было недостаточно, но и того, что можно было увидеть, хватало. Человек был огромного роста и действительно выглядел пугающе: длинный плащ с прорехами обрисовывал крупный квадрат туловища. Одна рука лежала в кармане этого плаща, вторая, опущенная вдоль тела, почти достигала колен. Эта рука неестественной длины, а также высокий конический череп вызывали смутное беспокойство.
По спине женщины пробежал озноб. Темный силуэт напоминал ей гигантскую гориллу с Черного континента, родившуюся в синих горах, среди душных джунглей Африки, и каким-то чудом очутившуюся в центре Чикаго. Но самым жутким было то, что, похоже, это не был грим. Человек (или что оно там такое?) действительно так выглядел!
Женщина помахала рукой, заставив себя улыбнуться:
— Добрый вечер!
Человек молчал. Он просто смотрел на них.
Женщина отшвырнула сигарету и взяла детей за руки, крепко сжав их пальцы.
— Пошли отсюда, — сказала она. — Быстро. Нам пора домой.
— Ну, ты же обещала, — заныла девочка.
— Я кому сказала?!
Оглядываясь, испуганная мать буквально потащила детей в сторону парковки. Человек в плаще проводил их взглядом. Затем вытащил руку из кармана. Свет фонаря сверкнул на лезвии огромного тесака для рубки мяса.
В окно патрульной машины уткнулось мерзкое рыло со свисающими струпьями гниющей кожи. Анджей Новак, читавший газету, отпрянул, чуть не перевернув бумажный стакан с кофе, стоящий у него на коленях, и выругался по-польски:
— Пся крев, чтоб ты в аду сгорел!
— С праздником, офицер!
— Я тебя сейчас мордой положу на капот — вот тогда у тебя праздник начнется!
— Извините, офицер!
— Проваливай, пока я добрый.
Напарник Анджея, огромный толстяк Нил Галлиман, расхохотался:
— Ты бы видел себя — чуть пистолет не выхватил!
— Дурацкие шутки, — буркнул Анджей.
— Ты вообще какой-то нервный стал, как тебя из детективов разжаловали. — Увидев, как сверкнули глаза поляка, Галлиман решил сменить тему: — Что ты там вычитал?
— Да про этот праздник пишут.
— Так почитай вслух, все равно делать нечего.
Анджей приоткрыл окно, плюнул в ночной Чикаго и снова раскрыл газету:
— «Именно в этот день, который соответствует нашему 31 октября, древние кельты отмечали свой главный праздник — Самхэйн».
— Бред какой-то, кому это интересно? Кто такие эти кельты?
— Ты сам попросил читать вслух, — раздраженно бросил Анджей.
— О’кей, о’кей… — поднял свои широкие ладони Нил.
— Так… «Согласно легенде, в эту ночь открываются ворота между прошлым и будущим, лето сменяется зимой, день — ночью, жизнь — смертью. Устраняются все границы между материальным и сверхъестественными мирами. Лишь на одну ночь в году открываются ворота, на охране которых стоят демоны».
— Охренеть можно, — сказал Галлиман, доставая из картонной коробки чизбургер.
— «Опасность, связанная с приходом ночи Самхэйна, в том, что барьер, разделяющий мир людей и мир волшебных существ, становится в эту ночь призрачным».
— Посмотри на это волшебное существо!
