Пришлось рассказать все еще раз с самого начала. Андерсон задумчиво выслушал его и устало вздохнул:
— Я не знаю, что там полицейские напутали с отпечатками этого маньяка, но я не хочу больше слышать ни о каких зомби, восставших из могилы. Пускай полиция с этим разбирается.
— Но я нашел…
— Также я не хочу слышать о твоих частных расследованиях.
Андерсон склонился над бумагами, давая понять, что аудиенция окончена. Но Алекс не сдвинулся с места.
— Кто забрал Бесника?
— Неважно, — отрезал шеф, не поднимая головы. Так как Алекс продолжал стоять, он вздохнув, добавил: — Знаешь, откуда мне звонили? Из Вашингтона. Сказали, что дело с Бесником касается национальной безопасности.
— Извините, сэр, — возразил Алекс, — но разве ФБР не занимается именно этим?
–
— ЦРУ?!
— Не кричи, — поморщился Андерсон.
— Так значит, никакое это было не Агентство национальной безопасности. Начальник их группы показал мне липовые документы, — нахмурившись, произнес Алекс.
— Они часто работают под прикрытием.
— Хорошо, но зачем разведке этот убийца? Тем более — его труп?
— Не знаю, — отрезал Андерсон. — И не хочу знать. Для меня главное, что все согласовано на самом высоком уровне. Меня попросили держаться от этого дела подальше. Если делом занимаются военные, значит, тут попахивает дерьмом. Понимаешь, о чем я?
Дверь в кабинет неожиданно распахнулась. Входить к начальству подобным образом мог только один человек в управлении.
— Миллер, — скривился шеф, — когда ты научишься стучать?
Старик выглядел неважно: растрепаны были не только редкие седые волосы, но и его знаменитые брови. Пальто нараспашку, под ним несвежая расстегнутая рубашка, глаза блестят нездоровым блеском.
— Что случилось?
— Нашли Роберта.
Всем сразу стало понятно, что речь идет о пропавшем сыне сенатора. Алекс вспомнил фото мальчишки в свитере, с нарисованными на нем рождественскими оленями. Андерсон с надеждой приподнялся из-за стола. Алекс затаил дыхание в дурном предчувствии.
— Он жив?
Миллер отрицательно покачал головой. Андерсон опустился обратно на стул. Вид у него был потерянный, казалось, из него выкачали весь воздух.
— Что с ним случилось? — спросил Алекс.
Миллер нервно дернул уголком рта и бросил:
— По дороге расскажу.
Район был дорогой и выглядел соответственно: красивые двухэтажные дома из красного кирпича, бассейны, фигурно подстриженные деревья и кусты, дорогие машины на подъездных дорожках. Жилища докторов, юристов и менеджеров ведущих компаний.
Но сегодня вечером местная картина всеобщего достатка была нарушена множеством полицейских машин и тремя десятками полицейских, которые угрюмо, но сноровисто работали в свете установленных прожекторов и тревожно мигающих красных ламп. Растянутые между деревьями желтые ленты обозначали территорию места жуткого преступления. К сожалению, отгородить людей подобным образом от ужасов современного мира полиция была не в состоянии.
Пока фургон ФБР доехал до места, Миллер успел поведать Алексу о преступлении, безумие которого просто не укладывалось в голове нормального человека. И к «Просветленным детям Бога», так же, как и к ЦРУ, оно не имело никакого отношения.
Сорокалетний Стив Брикмен, адвокат одной из самых престижных юридических фирм, похитил сына сенатора прямо возле больницы, заманив его в свою машину и усыпив хлороформом, которым пропитал полотенце. Убедившись, что его никто не увидел, он привез несчастного дауна домой. Жена Брикмена в это время была в Бостоне у своей матери. Вместе с двумя дочками.
Закрывшись в подвале, примерный муж и семьянин связал жертву, заклеил ей рот пластырем и уселся на стул ждать, пока действие снотворного ослабнет. Наконец парень задергался. Что происходило в голове несчастного ребенка, каким, по сути, являлся больной, оставалось только догадываться.
Дождавшись полного пробуждения ничего не понимающей жертвы, Брикмен начал жестоко истязать похищенного парня садовыми ножницами, с помощью которых обычно подстригал кусты перед домом. Устав издеваться, он придушил окровавленную жертву бельевой веревкой, затем ножовкой расчленил тело на части и сложил в два мусорных мешка. Вытерев кровь, вымыл пол, привел подвал в порядок (Брикмен вообще любил порядок), заколотил мешки в большой деревянный ящик собственного изготовления и ночью «похоронил» его в парке, который начинался сразу за лужайкой, расположенной позади его дома. Убийца закопал гроб на глубине полтора метра среди зарослей кустов, справедливо предполагая, что никто его не найдет.
В чем-то он был прав, и, возможно, это преступление так и осталось бы нераскрытым, если бы Брикмен, с присущей ему страстью к педантизму, не описал свой «эксперимент» — как он сам назвал произошедшее — от начала до конца в личном дневнике. Через некоторое время жена Брикмена, улучив момент, когда муж был на работе, прочитала дневник. Из чистого любопытства, как она сама сказала.
