— Коллега! — обрадованно воскликнул «психиатр», тут же забыв про Алекса. — Я прописал больному из пятой палаты дополнительный курс феназепама.
— Полностью с вами согласен, — с серьезным видом кивнул директор. — И спасибо, что проконтролировали. У меня совершенно нет времени уследить за всеми больными. Сейчас вас проводят в ваш кабинет, и вы займетесь рецептами.
— Пройдемте, доктор, — сказал один из санитаров.
Пациента увели. Ошарашенный неожиданным поворотом событий Алекс молчал. Анджею хотелось дать ему подзатыльник, но вместо этого он обратился к настоящему психиатру:
— Он опасен?
— Ну, что вы, — пожал плечами Аманадис. — Все эти годы он вел себя более-менее адекватно. Только иногда, как сегодня, сбегает из палаты, крадет у санитаров халат и отправляется в обход пациентов.
— За что же он попал к вам? — поинтересовался Алекс.
— Несколько лет назад он сошел с ума, убив свою жену и ее любовника, который был его другом и адвокатом.
— По крайней мере, он был достаточно последователен в своих поступках, чтобы не угодить в настоящую тюрьму, — хмыкнул Анджей.
— Думаете, здесь курорт? — недовольно поморщился врач.
— Как он их убил? — спросил Алекс.
— Жену зарезал ножом. А любовнику выколол глаза шариковой ручкой, после чего полностью затолкал ее через глазное отверстие в мозг жертвы.
Ноги у Алекса стали ватными. Он вспомнил вопрос и ручку, зажатую в кулаке сумасшедшего. А если бы он дал положительный ответ на вопрос о чужих женах?
— Он был так убедителен в своей роли врача, — прошептал агент, глядя вслед удаляющейся троице.
— Он действительно был врачом, — сказал Аманадис. — Причем очень талантливым.
— Почему у вас психи свободно разгуливают по больнице? — возмущенно проговорил Анджей. С похмелья настроение у него было ни к черту, и агрессия искала выход.
— Ну, почему же свободно? — ответил директор. — Наружные двери отделений и кабинетов закрываются на специальные ключи, так что пациенты имеют некоторую ограниченность в передвижении.
— Я этого не заметил, — хмуро бросил Анджей.
— А что вы хотели? — Моро скрестил руки на груди, и на безымянном пальце правой руки тускло блеснул золотой перстень. — Чтобы мы заковали наших пациентов в цепи и заперли в подвале?
Алекс заметил, что кисти директора покрыты страшными ожогами.
— А почему бы и нет? — набычился Анджей. — Если у них за плечами двойное убийство?
— Этот человек болен. Его нужно лечить.
— А потом выпустить?
— Если признают здоровым, — кивнул Моро, — мы его выпустим.
Лицо Анджея стало наливаться кровью:
— Чтобы он снова кого-то зарезал?
— Если он будет здоров, то не станет никого убивать.
— Да неужели? Напомнить вам про Генри Ли Лукаса?
Алекс знал, о ком говорит Анджей. Он помнил историю одного из самых страшных серийных убийц за всю историю криминалистики. В шестнадцать лет Лукас убил мать, после чего долгое время его лечили в психиатрической больнице и тюрьме. В итоге Лукас был признан здоровым. Выйдя из тюрьмы, он сел в автобус и отправился в кровавое турне. По дороге он познакомился с еще одним маньяком — Оттисом Тулом, который оказался каннибалом. За год безумная парочка изнасиловала, убила и съела более сотни людей, невзирая на возраст и пол жертв.
Зрачки директора сузились, тон тоже стал агрессивным:
— Генри Ли Лукас — продукт системы. Его мать была проституткой. Она избивала сына и занималась сексом с клиентами прямо у него на глазах. Когда Генри привязался к подаренному мулу, пристрелила ни в чем не повинное животное. Она постоянно унижала и мучила сына всевозможными способами. А окружающие молчали. Какой финал можно было ожидать? Когда мать начала в очередной раз избивать его, Генри взялся за нож.
Алекс вспомнил слова сошедшего с ума психиатра насчет людей, закрывающих глаза на жестокость и различные отклонения. Правда, закрывают до тех пор, пока они не затрагивают их лично. Неужели знакомые, соседи и учителя маленького Генри Ли Лукаса ничего не видели? Такого просто не может быть. Они предпочитали
Но Анджей от слов директора завелся еще больше:
— Думаете, съеденным людям стало бы легче, если бы они узнали про несчастное детство маньяка? Офицеры полиции, такие, как я, рискуя жизнью, ловили этого ублюдка. А врачи, такие, как вы, доктор, признали этого полоумного зверя психически вменяемым и выпустили на свободу!
— Что вы предлагаете? Расстреливать больных и умственно отсталых?
— Если они серийные убийцы, то — да, — процедил сквозь зубы полицейский.
— Знаете, кто так поступал? Нацисты во время Второй мировой войны!
Спорщики скрестили враждебные взгляды, словно клинки шпаг, собираясь до последнего отстаивать свою точку зрения. Головы с упрямо выдвинутыми подбородками наклонились вперед, словно у боксеров, показывающих бесстрашие перед боем.
