— Верх идиотизма, — с готовностью подтвердил Тони. — Слышишь, Флаттершай? Тебя же просили сидеть тихо. Теперь мы наябедничаем Кэпу, и он тебя отшлепает. Но я вообще-то свернутую шею имел в виду. Ловко получилось. А все моя крошка, с ней-то удобнее.
Удобнее? Джеймс не знал, у него не было с чем сравнивать (не было!), и почему-то никто не отвечал на его вопрос.
— Что за продукты? — повысил он голос, и Тони, наконец, соизволил услышать.
— Продукты, говорю, портишь, — пояснил он. — Одного — Вдове на ужин, одного — котам. А одного нам на барбекю, только там после тебя, небось, ни единого приличного куска не осталось, сплошной фарш. Вдова, забабахаешь нам спагетти болоньезе?
— Я не буду есть людей! — возмутился Джеймс.
И Тони расхохотался.
— Глядите-ка, купился!
Поглядев на него с упреком, Джеймс отошел в сторонку и там застрял, раздумывая, как поступить дальше. Вероятно, стоило возвратиться в трейлер и лечь спать, как ни в чем не бывало, надеясь, что все случившееся — очередной кошмарный сон, что никто на них не нападал, и он никого не у… уби…
— Баки, — позвала его Наташа, — ты мне поможешь?
— Да, — торопливо отозвался Джеймс, с радостью стряхнув неприятные мысли. — Я иду.
Но приблизившись и мельком взглянув на мертвеца, лежащего лицом вверх, он быстро отвел глаза и подумал, что выбрал не самый лучший способ отвлечься.
— Это яд, — сказала Наташа. — Я его укусила.
Джеймс мало знал о пауках: восемь ног, восемь глаз, хищники, пищеварительные соки и пустая, насухо высосанная оболочка, что остается от добычи. Только теперь он сообразил, что Наташа, которая так любила готовить для общего стола и испекла ему такой вкусный торт, ни разу не ела ничего сама.
— Что надо делать? — спросил он.
Вдвоем они вошли в лес, Наташа шагала впереди, а Джеймс неторопливо ступал следом, вспоминая, как несколько часов назад возил детей, маленьких, непоседливых, почти невесомых. То обмякшее и недвижное, что было сейчас перекинуто через его спину, весило гораздо больше семидесяти фунтов — Солнце будет недоволен, когда узнает.
— То дерево, — Наташа отвлекла его, коснувшись рукой металлического плеча. — Поможешь подвесить?
Джеймс помог, конечно же — после того, как Наташа, полуотвернувшись, словно бы стесняясь, расстегнула несколько пуговиц, и жесткие лапы принялись невероятно быстрыми движениями извлекать из-под плотной черной блузки толстые серебристые нити паутины, на ходу сплетая их в веревку. Этой веревкой Наташа обвязала мертвеца поперек туловища, и Джеймс, осторожно взяв свободный конец, сухой, совсем не липкий, встал на задние ноги и перекинул его через толстый сук, и тянул, пока тело не оказалось на нужной высоте, и закрепил вокруг ствола каким-то хитрым узлом, который пальцы вывязали совершенно без его участия.
— Спасибо, — проговорила Наташа, и Джеймс понял, что теперь должен уйти.
Он и ушел — обратно на опушку, потому что больше было некуда. И там, наконец, увидел львов.
Они оказались огромными и белыми, такими белыми, что выглядели вылепленными из свежего снега, шкуры их были гладко-безупречны, гривы шелковисто блестели в звездном свете, а глаза горели холодными бледно-зелеными огнями. Очарованный их призрачным великолепием, Джеймс застыл на краю опушки, и два льва оторвались от трапезы, обратив к нему испещренные темными пятнами морды, а третий подошел и, склонив массивную голову, принялся обнюхивать Джеймсу передние ноги, покрытые засохшей кровью. Дыхание зверя обжигало.
— Это Слоббер, — раздался голос Тени, и Джеймс, с трудом отведя глаза ото льва, вскинул голову.
Тень, выглядевший странно умиротворенным, сидел на ступеньках и курил, темное на темном.
— Потому что любит лизаться, — добавил он, хотя Джеймс ничего не спрашивал. — Ласковый. Если дать ему достаточно времени, слижет тебе мясо с ноги до кости.
Возникший порыв попятиться был после такой новости вполне естественен, но Джеймс стоял неподвижно, опасаясь, что попытку отступить хищник воспримет как бегство.
— Двое других — Гамлет и Каспер, — продолжал Тень. — Ты, говорят, все рвался на них посмотреть. И как тебе?
Горячий язык, прошедшийся по пясти, действительно был шершав, будто терка, и Джеймс, как ни сдерживался, вздрогнул.
— Красивые, — выдавил он, весь напружинившийся, готовый в любую секунду сорваться с места.
— Красивые, — со смешком повторил Тень. — Брысь, Слоббер. Сейчас все сожрут без тебя.
Лев, низко рыкнув, послушался, отошел — плавным неслышным шагом, и натянутая пружина внутри ослабела. Переступив на месте, Джеймс с удивлением понял, что у него мелко дрожат ноги — а еще, что он ни за что не вернется в трейлер мимо насыщающихся львов, но и здесь не останется тоже.
— Я пойду… — выговорил он, кашлянул и повторил еще раз, тверже: — Я пойду погуляю.
— Иди, — легко разрешил Тень. — Далеко все равно не уйдешь. Советую начать с вон той тропинки, там озеро, смой мозги с копыт.
Стараясь убедить себя, что последняя часть фразы никогда не звучала, Джеймс начал разворачиваться, но спохватился, пересилил себя и, потупившись, попросил:
— Ты можешь не говорить Стиву?