Ты выбираешь красно-белый — одна половина красная, другая белая. Вот только уж очень он большой и болтается на тебе, как мешок. Ну и что! Клоунам мешковатый наряд — не помеха!
Последний завершающий штрих — пара непомерных клоунских башмаков.
«Великолепно, — думаешь ты, разглядывая себя в зеркало. — Теперь я могу идти, куда угодно, и никто меня не узнает!»
Ты смело направляешься в главный шатер.
И... сталкиваешься с мистрис Варварой!
Ты решаешь, что лучше все же попытаться проскочить мимо мистрис Варвары. Здесь, ты думаешь, у тебя больше шансов на спасение!
— Я уношу отсюда ноги! — шепчешь ты Ричи.
Ты пробираешься к выходу, избегая освещенных площадок. Прячешься за столбами. Ныряешь под сиденья.
Мистрис Варвара занята беседой с кем-то из цирковых. Она показывает ему что-то вроде большой афиши, которую держит в руках.
«Это мой шанс, — говоришь ты себе. — Если они и дальше будут заняты разговором, может, мне удастся проскочить мимо них незаметно. Тихонько прокрасться у нее за спиной...»
Когда ты почти поравнялся с ними, мистрис Варвара разворачивает афишу поудобнее и поднимает ее к свету.
Ты видишь там такое, что еле сдерживаешься, чтобы не закричать.
Звезда? Нет уж, спасибо. Мало ли всяких врак ты наслышался от этих циркачей. Лучше поскорее домой!
И ты бежишь, не останавливаясь. Через автостоянку. По дороге. Вверх по холму. Вниз по другой дороге.
До дома добрых шесть миль, но ты их одолеваешь. Задыхаясь, ты прибегаешь в свою комнату, плюхаешься на кровать и проваливаешься в глубокий сон.
Ты спишь восемь дней подряд! Когда ты просыпаешься, цирк уже переехал в другой город.
Уже поздно помочь ребятам, превращенным в уродцев в кунсткамере! Поздно помочь Ричи.
Конечно, сам ты спасся, но друзей бросил в беде.
А если бросил друзей в беде, то о счастливом конце и говорить нечего.
Так что возвращайся и попробуй все сначала.
— Но здесь же ни души! — возражаешь ты. — А я не умею делать сахарную вату!
— Придумай что-нибудь! — чуть не в истерике кричит мистер Пиперс, от нетерпения прыгая вокруг тебя. — Сейчас же сделай ее для меня. Не то скажу большому злому клоуну, где ты!
— Ладно, ладно, — пытаешься ты его успокоить. — Ну прямо, как маленький.
Ты идешь к машине, которая изготовляет сахарную вату. Вообще-то тебе не раз приходилось видеть, как ее делают, так что, пожалуй, можно разобрать, как там и что. Насыпаешь пакет розового сахарного песка в чашку.
— Ну, скорей! — визжит клоун-лилипут. — Ням-ням!
Пушистая сахарная вата начинает вылезать по бокам чаши. Нужен бумажный кулек, чтобы наматывать ее на него как на палку. Только его нигде нет.
— Не видел здесь бумажных кулечков? — спрашиваешь малыша-клоуна.
— Да ерунда! — фыркает он. — Бери руками!
Руками? Это надо ж такое придумать!
Но вата лезет и лезет из чашки.
Надо что-то решать...
— Я хочу спрятаться! — говоришь ты Данни — мальчику-ящерице. — Но где?
— Сюда, — шепотом зовет он.
Раз! — и ты прошмыгнул в его клетку.
— Ложись, — приказывает Данни, махнув хвостом в дальний угол.
Ты ложишься на холодный цементный пол рядом с охапкой соломы.
Данни хвостом засыпает тебя соломенной крошкой. Ты изо всех сил сдерживаешься, чтобы не чихнуть.
Ты лежишь тихо, как мышка, боясь пошевельнуться. Кто-то входит в балаган кунсткамеры.
Стук каблуков все слышнее. Мистрис Варвара? Из-под соломы ничего не видно.
Затаив дыхание, ты лежишь, ни жив, ни мертв, молясь об одном: чтоб никто тебя не увидел...
Рука мистрис Варвары, заталкивающая тебя в банку, замирает. Она смотрит на тебя, прищурившись.
— Какую сделку? — сурово спрашивает она.
— Предложи ей что-нибудь, — шепотом подсказывает тебе мальчик-ящерица. — Что-нибудь такое, от чего она не откажется.
Предложить ей что-нибудь? От чего она не откажется?
Но что же?
Шпагат? Ну конечно! Его ты как раз прихватил с собой.
Можно придумать миллион способов, как при помощи шпагата спастись из этой безвыходной ситуации. Например:
