ГРИШКА: Просто я признаю свое поражение! Идеалист проклятый! (Гриша постучал себя по широкому лбу) Все твердил о каких-то невероятных проектах. Впрочем, скорее всего, я наконец-то повзрослел. Высокий мост – это обязательно, когда по нему ездят или ходят. Мост – это сам по себе высота. И ничего не нужно придумывать лишнего. Ведь это всего лишь мост… Бывает достаточно посмотреть вверх или вниз, разве этого мало? Почувствовать риск и не рисковать.
НИКОЛАЙ: Я не понимаю, ГРИШКА.
ГРИШКА: Просто теперь я конструирую самые совершенные мосты. И даже получаю за это хорошие деньги. По моим мостам запросто шныряют машины и бегают пешеходы. И вряд ли у кого-нибудь из них возникнет желание риска. Они так спешат. Да и зачем всё это? Риск – это, скорее, удел бездельников и тупоголовых романтиков. Мы же далеко не такие. Так ведь?
НИКОЛАЙ: Но ведь у тебя все нормально, ГРИШКА?
ГРИШКА: Абсолютно! (Он проворно нанизал на вилку кусок ветчины и с удовольствием забросил ее в рот) – Я научился главному. Жизнь без риска гораздо безопаснее, гораздо логичнее, и главное – умнее. Мне нравится, очень нравится жить именно так. И именно так строить мосты. У меня хорошие получаются мосты.
В центр зала проходит ВЛАД – мужчина в мятых широких штанах и облезлых желтых ботинках. Он похож на потрепанного, постаревшего Маяковского. Черные круги под глазами, яркие морщины на лбу. Он резко останавливается и театрально взмахивает рукой:
ВЛАД (громко и с пафосом):
Представительный мужчина с чопорной дамой за ближайшим столиком недоуменно перешептываются, с опаской поглядывая на Влада. Молодые отвязанные парни за другим столиком громко хохочут.
ВЛАД широким, размашистым шагом направляется к столику, где сидят НИКОЛАЙ и ГРИШКА.
ВЛАД: Салют, старики!
Он шумно усаживается. Делает неровное движение рукой, задевая бокал. Тут же проливает вино на свои широкие пожеванные штаны. Видно, что он пьян.
ВЛАД (ругается): Собака! (он дрожащей рукой тщательно трет пятно, оно еще больше чернеет и расплывается).
ВЛАД безнадежно машет рукой и хохочет пьяным смехом, демонстрируя свои ровные, но уже далеко не белые зубы.
ВЛАД пьяно подмигивает Николаю, развязно развалившись на стуле, где висит его плащ. Он небрежно забрасывает ногу за ногу, и дрожащими руками закуривает папиросу.
НИКОЛАЙ вскакивает, как ошпаренный.
НИКОЛАЙ: Уберись с этого места, скотина!
Друзья непонимающе уставились на НИКОЛАЯ.
НИКОЛАЙ: Я же сказал, пошел вон! Вон сколько свободных стульев, так нет, ему обязательно нужно бухнуться именно сюда, еще с этой чертовой папиросой!
НИКОЛАЙ подскакивает к Владу, силой наклоняет его спину вперед и аккуратно, насколько это возможно, вытаскивает свой плащ.
НИКОЛАЙ: Все равно помял, сволочь! Еще хорошо, что не прожег сигаретой!
НИКОЛАЙ тщательно гладит плащ рукой, встряхивает его, даже нюхает.
НИКОЛАЙ: Фу, уже насквозь пропах спиртом. Что скажет, ВАЛЯ?.. Ох, как ты меня достал, ВЛАД!
ВЛАД(кривит свой прямой, почти греческий нос): Всего лишь спиртом? Радовался бы, что не духами.
Официант Петя мгновенно появляется возле столика.
Петя: Что-нибудь не так, НИКОЛАЙ?
НИКОЛАЙ молча протягивает ему плащ.
Петя понимающе кивает и скрывается в подсобке.
ВЛАД внимательно разглядывает НИКОЛАЯ. Его большой рот кривится в снисходительной усмешке. Он вновь выпивает.
ГРИШКА (нравоучительно, нанизав кусок ветчины): А вот в Англии так не пьют, ВЛАД!
ВЛАД: И столько не жрут!
НИКОЛАЙ: Что-то давно тебя не встречал по ящику. Куда ты спрятался, дружище? Ты же делал гениальные репортажи! Женщины при одном твоем виде падали в обморок. Ну, чем не старина Маяковский!
ВЛАД кисло усмехнулся и опустил голову вниз, вытянув длинные ноги.
ВЛАД: От Маяковского остались разве что желтые ботинки. К тому же я его уже по возрасту перерос. Но и век желтых ботинок уже того, тоже, похоже, заканчивается. Мой закончился раньше. Ты же сам прекрасно знаешь, что показывают сейчас по телеку – ужасы и нездоровые страсти. А я человек добрый, к тому же созидатель. И вообще. Если честно, то рожей вышел. Нынче в почете другие рожи. В общем, не вписался в узкие рамки голубого экрана. Впрочем, наверно, и жизни.
ГРИШКА смущенно протирает свои новые золотистые очки, совершенно нелепые и безвкусные:
ГРИШКА: Ну, зачем ты так, ВЛАД. Ты ведь еще так молод.
ВЛАД: Все мы более-менее молоды. И от этого становится более тошно. Когда еще относительно молод, но нет уже никакого желания покорить этот мир. Потому что он уже давно не наш. И остается разве что покориться ему. Я покорился. И вы знаете, мне это далось не так уж напряжно. Так что не смейте меня жалеть!
ВЛАД стукнул кулаком по столу, бокалы и тарелки задребезжали.
ГРИШКА осторожно пожал его локоть:
ГРИШКА: Не нужно, ВЛАД. Мы ведь там же, где и ты. И это тоже наш мир. Хотим мы или нет.
