Александр молчал. Ему претила мысль брать деньги за дружбу, но сумма манила: с такими деньгами ему бы точно не пришлось думать ни о еде, ни об одежде. Умом он перенесся в Марсель, Картахену, Форте-дей-Марми. Он вообразил, как стоит напротив оперных залов, сцен и амфитеатров на берегу Средиземного моря. Его мама отвлекала бы внимание криками о пропавшем сыне, мольбой о помощи. А Александр обчищал бы карманы зазевавшихся прохожих. Иногда уловом были бы всего пара франков, но порой он срывал бы джекпот, забирая золотые кольца с бриллиантами, серьги, серебряные браслеты. Однажды ему уже удалось стащить часы марки Cartier Tank. Ему могло вновь повезти. А вечером каждого дня его мама обнимала бы его, и они бы вместе шли к месту своего временной ночевки. Она бы показывала ему созвездия на небе, обещая, что однажды возьмет его на прогулку от пояса Ориона до Кассиопеи и обратно.
– Если тебе когда-то будет страшно, просто посмотри на небо. Я всегда буду присматривать за тобой оттуда, прямо как эти звезды, – шептала она ему на ухо, а ее теплое дыхание согревало его щеку. Он также помнил, что она крепче сжимала его руку, когда они подходили к месту ночевки, где их ждал отец, готовый отнять у них всю добычу за день. Воспоминания о тех крупицах счастья, когда они были вдвоем с мамой, до сих пор грели его сердце.
Затем в памяти всплыло горестное событие из прошлого. Заброшенный амбар. Орущие сирены. Полицейские окружили их. У отца было золотое колье. Запомнилось последние его слова.
– Это твоя вина, Александр. Все, кого ты любишь, умирают, – произнес он скрипучим голосом. Затем он попытался схватить сына за шиворот, но Александр быстро увернулся, подстегиваемый страхом. Отец грустно усмехнулся: – Хочешь прослыть трусом? Тогда иди. Но запомни, мой дорогой мальчик: узы кровного родства сильнее других уз.
Разумеется, рассказать что-то из этого Тео он не мог, а потому со смесью надежды и любопытства просто кивнул и спросил:
– Где подписать?
К тому времени, когда «Мир чудес» въехал в Копенгаген, была вторая половина января, а доктор Уилсон выписал Александра. Лена долго и успешно избегала его, но в день его выписки она все утро провела в размышлениях о том, как и дальше оставаться вне его поля зрения.
Она сидела напротив Клары в библиотеке, собирая сложный пазл, купленный отцом в музее «Оранжери» в Париже во время их последней поездки.
– Этот кусочек должен подходить к тому желтому пятну. – Она вытянула руку, чтобы поставить детальку на место в рисунке, но нахмурилась: то, что выглядело идеальным совпадением, отказывалось соединяться с нескольких сторон.
– Не важно. Цвет один, а значит, она должны пойти к остальным желтым, – подхватила Клара. Она мельком посмотрела на Лену, которая разгребала кучки синих и зеленых фрагментов. – Александр спрашивал о тебе вчера, – как бы между делом сказала она.
– Как мило.
– Его сегодня выписывают, и он надеялся увидеться с тобой.
Лена полностью сконцентрировалась на пазле, пытаясь собрать его нижнюю часть. Из кучи деталей она достала бежевые и белые. Собирать края было делом более сложным, чем казалось на первым взгляд.
– Пусть увидит кого-то другого.
– Лена, – мягко начала Клара, заметив, что девочка поджала губы, – он же не мог знать заранее.
В ответ Лена лишь покачала головой и всхлипнула:
– Но теперь знает! И мне это не скрыть. Ему больше не захочется проводить время со мной.
– Я только что сказала, что он о тебе спрашивал!
– Зачем ему вообще дружить со мной?
– Причин может быть несколько. Ты добрая, умная, любознательная, отлично играешь в настольные игры. – Клара поставила на место кусочек пазла, который Лена никак не могла пристроить. – Знаешь, каждый раз, когда мама пишет мне об очередном потенциальном ухажере, у меня буквально вскипает кровь. Никто из них мне не подошел. Я тебе не рассказывала, но один из них, после того, как получил мое согласие на встречу, заставил меня ждать его на городской ярмарке в течение часа. Его кузен, человек куда более приятный, вытащил его из бара и довел до места нашей встречи. Ужас, да и только! – Клара скорчила гримасу.
– Это отвратительно, – отозвалась Лена, подставляя очередную деталь к краю будущей картины.
– Именно! После этого я позволила себе отшивать их без зазрений совести. Трудно найти кого-то, когда разочарования так и сыплются со всех сторон. – Клара в очередной раз бросила взгляд на Лену. – Но если бы я не попыталась, моя жизнь осталась бы прежней. Если ты не пытаешься ничего изменить, ничего не меняется. Совершая попытку за попыткой, человек,
Слезы покатились по щекам Лены, и Клара подошла к ней, чтобы положить руку ей на плечо.
– Мне больно, – призналась Лена. – Я всего-то хотела иметь одного-единственного друга.
