Вытерев рот тыльной стороной ладони, Лена принялась осматриваться по сторонам: невдалеке пробегали несколько кошек. Она поманила их, пару раз повторив «кис-кис», после чего серый откормленный кот подошел и принялся тереться о ее ногу, пока Лена гладила его.
– Елена Калиста Пападопулос.
Лена замерла. Она надеялась, что это просто послышалось, но повернувшись к Александру, по его озадаченному лицу поняла, что ей не показалось.
– Елена Калиста Пападопулос.
Лена сглотнула. Ее опять позвали. Она глянула направо и в паре метров увидела Адельфу Чатрас. Лена слышала о ней от девочки, с которой в детстве иногда играла по выходным, когда они с папой приезжали в Салоники.
– Держись от нее подальше. Моя бабушка говорит, что она ведьма, – предупредила подруга, когда Адельфа прошла мимо них.
Лена вспомнила те слова и тихо прошептала:
– Это Адельфа.
– Кто?
– Кое-кто сказал мне, что она ведьма. Говорят, ей больше ста лет.
– Откуда она знает твое имя?
Лена пожала плечами. Никто не называл ее Еленой, даже папа. Она передала бутылку Александру и медленно поехала вперед в своем кресле.
Когда Адельфа увидела, что двое уходят от нее, то ткнула в девочку шишковатым пальцем и улыбнулась, показав свои желтые острые зубы.
– Дочь Джии и Теодороса.
Лена резко остановилась, так что Александр в нее врезался. Несколько капель
Адельфа склонилась над грудой лежащих на земле вещей: осколок зеркала, потерявший свой блеск, треснутая терракотовая вазочка для цветов, пара монет, исцарапанное кольцо с рубином. Адельфа вела себя, как сорока. Заметив, что дети смотрят на нее, она склонилась над этими предметами, словно желая защитить свои пожитки.
– Откуда ты знаешь, кто мои родители? – спросила Лена.
Адельфа склонила голову набок:
– Они навсегда прокляты из-за поступков твоего отца.
Кошка выпрыгнула из-под кресла Лены, заставив обоих друзей вздрогнуть от неожиданности. Лена глубоко вздохнула и спросила:
– А что сделал мой папа?
Адельфа моргнула, ее серые глаза, кажется, смотрели сквозь них:
– Мои секреты дорого стоят.
Лена ждала, но Адельфа замолчала. Тогда она попросила у Александра оставшиеся со сдачи драхмы, подъехала ближе к старухе и передала ей монеты. Чувствуя себя некомфортно, Лена пыталась смотреть в землю, но руки Адельфы притягивали взгляд. Они были старые и узловатые, пальцы напоминали корни деревьев, а кожа отходила белыми хлопьями.
– Так что сделал мой папа.
Глаза Адельфы блеснули, и она улыбнулась одним уголком рта:
– Не ведись на его игру. Он хороший актер, твой Теодорос. Все поверили в то, что он любил Джию.
– Хватит! – вскрикнула Лена. – Ты врешь! Мой папа любил мою маму сильнее, чем кто-либо.
Адельфа покашляла и лениво оглянулась, прежде чем вернуться к разговору с Леной:
– Да, Елена, любил. Но как именно? У всех свои секреты. Некоторые из нас умеют хранить тайны…
– Лена! – Тео вернулся с двумя бумажными коробочками в руках. Счастливым он не выглядел.
– Папа, – начала Лена.
– Я
Александр нахмурился. Они отошли совсем недалеко.
Лена указала на Адельфу, которая, видимо, устала от разговоров, а потому принялась раскладывать предметы на земле в форме полукруга:
– Эта женщина позвала меня. Она знает мое имя. Но откуда?
Тео побледнел. Обычно сдержанный и спокойный, сейчас он выглядел чересчур взволнованным. Сглотнув, Тео покачал головой:
– Разумеется, она знает твое имя. Ты тут родилась.
– Но она что-то знает о моей маме. И это показалось мне…
– Достаточно, – сказал Тео, жестом велев им идти следом.
– Сначала говоришь с незнакомцами, а потом что?
Когда они вернулись домой, Тео провел детей на кухню, поставил перед ними тарелки и положил на них сэндвичи с фалафелем. Потом он налил всем по стакану воды и сел напротив.
– Вам не стоит разговаривать с незнакомцами, – начал он, отпив немного воды.
– Но мы не виноваты. – Лена грустно ковыряла питу, с края которой капал хумус. – Она назвала меня по имени.
– Это ничего не значит, – перебил ее Тео. – На площади Аристотеля всегда много народа. А что, если бы вы потерялись? Или кто-то бы похитил вас?
Лена и Александр сидели молча, оба больше не хотели есть.
– А кто она? – спросил наконец Александр, поддавшись любопытству.
– Адельфа живет тут дольше всех других, – ответил Тео. – И хоть я не люблю говорить о ком-то плохо, она в старости начала нести нелепицу. Нельзя верить ничему из того, что она говорит.
– Но ведь она знала ваши с Леной полные имена, она что-то помнит, – упорствовал Александр.
Тео пожал плечами.
– Имена помнят все: все-таки Лена родилась тут. Ох, милая моя, все в порядке, не плачь, – нежно сказал он, заметив, что Лена вот-вот разревется. Он встал и подошел, чтобы погладить ее.
– Но я бы никуда с ней не ушла. Почему ты не захотел, чтобы я с ней говорила?
Тео перестал злиться. Действительно, события прошлого повлияли на его отношение к Лене до той степени, что он перестал замечать, как быстро она взрослеет:
