— Нет. Но впервые я чувствую себя оправданным в своей ненависти. И не потому, что я, как говорят люди, «пылающая голова». Я не хотел, чтобы она была здесь, не хотел, чтобы она была рядом со мной. У меня есть глубокая, непоколебимая потребность назвать ее своей парой. И я никогда не смогу. И вот ты идешь и закрываешь своей жуткой магией ее киску, и думаешь, что это решит мою проблему?
Я поднял бровь.
— А разве нет? В ту ночь в часовне, когда ты потерял контроль над собой, пояс не позволил тебе взобраться на нее.
— Отлично. Это правда. Но это пытка. — Его голос внезапно потерял свою остроту, став мягче. — Я не могу вынести того, что не могу прикасаться к ней.
— Тогда прикасайся к ней. Пояс не мешает тебе это делать. И уж точно он не помешает тебе с ней разговаривать. Я понимаю, что ты избегаешь меня, но обходить ее стороной — это просто жестоко.
— Не говори мне о жестокости, Раздор.
— Мне жаль.
Глаза Демона расширились от моих слов. Я впервые сказал их кому-то.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что мне жаль, — повторил я, и от моего тона кожа Демона покрылась мурашками. — Хочешь, чтобы я повторил это еще раз?
Я шагнул к нему, и наши груди почти соприкоснулись. От него исходило тепло, просачиваясь в прохладные нити моих теней.
— Мне очень жаль. Я был эгоистом. Я был слаб. Потому что планировал выполнить твою просьбу, но не смог.
Он смотрел на меня сквозь темноту. Тучи, закрывавшие луну, были густыми, и ночь была темнее обычного, но я сам был тьмой, и поэтому прекрасно видел его.
— Объясни, — процедил он сквозь стиснутые зубы.
— Я создал иллюзию, что она лежит в моей постели. — Я закрыл глаза, вызывая в памяти тот момент, как делал это уже сотни раз. — Это было сделано для того, чтобы запугать ее.
— Расскажи мне, — прорычал Демон. От его рыка мой член напрягся. А может быть, это было воспоминание о ней — или и то, и другое.
Я подробно рассказал Демону об иллюзиях, особо отметив тот случай в трейлере, иллюзию, как будто я съел ее крылья и занимался с ней любовью с эрекцией, которую они мне давали. Как трепетали ее ресницы, когда я толкался в нее. Как ее губы открылись в придыхании, когда она увидела свою кровь на моих губах.
— Я не хотел, чтобы этот момент был таким интимным. Я не хотел, чтобы это что-то значило. Но было что-то в том, как она смотрела на меня. — Я вздохнул и покачал головой. — Я не знаю, что увидел в ее глазах. Что бы это ни было, я…
Я не осмелился произнести эти слова.
Как дьявол мог полюбить что-то? У меня не было сердца. Но мне было знакомо это чувство. Я уже испытывал его с Демоном.
— Я хочу держать ее рядом. Она для меня что-то новое, что-то, что волнует меня, кроме этого цирка и скучного, никогда не меняющегося царства под ним. Я хочу ее для себя. Для нас.
Демон наклонился вперед, его дыхание обдало мои губы, а лицо приобрело страдальческое выражение.
— Нас? И что я должен с этим делать, Алистер?
— Ты должен сказать спасибо, хозяин, и съесть то, что я перед тобой положил. — Я просунул палец под его ошейник и потянул, притягивая его губы к своим.
Он вздохнул, прижимаясь к моим губам, кислород покинул его легкие.
— Вот чего я боюсь. Что мы будем пожирать ее до тех пор, пока от нее ничего не останется.
— Неужели за все эти годы я не научил тебя сдержанности? Повиновению? Контролю? Вот ты и оступился. Я рядом, чтобы вернуть тебя. Я всегда буду рядом, чтобы вернуть тебя.
Демон смерил меня взглядом.
— Окей, а кто будет укорачивать твой поводок, если ты сам потеряешь контроль?
Я не сразу ответил на его вопрос. Я уже несколько недель мучился над ответом.
— Пока не знаю, — наконец признался я после долгого раздумья. — Пока я не пойму, я буду держаться на расстоянии.
Он смотрел мне в глаза несколько долгих минут, которые, казалось, длились целую вечность. Размышлял. Взвешивая, несомненно, вес моих слов. Наконец, он наклонился вперед, и его губы коснулись моих в мягком поцелуе.
Я округлил глаза, застигнутый врасплох его неожиданной нежностью. Даже когда он не сердился на меня, он обычно не был таким нежным.
— Ты прощаешь меня? — спросил я.
— Будь ты проклят, — пробормотал он, внезапно впиваясь зубами в мои губы. Дыхание прервалось, когда тепло волнами разлилось по моей мертвой плоти.
Мой лоб прижался к его лбу, и я ухмыльнулся ему в губы.
— Приму это как «да».
— Так вот почему ты отослал меня? — проворковала женщина неподалеку. — Ты предпочитаешь трахать собаку, а не демонессу, созданную для твоего удовольствия?
Если бы у меня было сердце, оно бы замерло в груди от холода, прозвучавшего в голосе женщины.
Невозможно.
В глубине души я не мог предположить, что она настолько глупа, чтобы показаться здесь. Но мне не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в ее личности.
Сердце Демона билось так быстро, что я чувствовал, как оно бьется о мою грудь.
— Хозяин. Это…?
Я повернулся лицом к демонессе, с ядовитой улыбкой склонив губы.
— Зачем ты здесь, Астрид?
32
Каменно-холодный суккуб
Алистер
