Вопреки предсказаниям Эндрью, миссис Воон сделала визит Кристин и оставалась у нее гораздо дольше, чем это требовалось приличиями. Когда Эндрью вечером вернулся домой, Кристин встретила его веселая, слегка раскрасневшаяся, и видно было, что она очень приятно провела время. На его иронические расспросы она отвечала сдержанно, сказала только, что все вышло очень хорошо.
Эндрью дразнил ее:
- Ты, конечно, вынула все наше фамильное серебро, самый лучший фарфор, золотой самовар? Ну, и, конечно, торт от Перри!
- Нет. Я угощала ее хлебом с маслом, - отвечала она ему в тон. - И чаем из нашего закоптелого чайника.
Он насмешливо поднял брови.
- И ей это поправилось?
- Надеюсь, что да.
После этого разговора Эндрью что-то глодало, - он испытывал странное чувство, в котором, при всем его желании, не способен был разобраться. Через два дня, когда миссис Воон позвонила ему по телефону и пригласила его и Кристин обедать, он растерялся. Кристин в это время на кухне пекла пироги, и говорить по телефону пришлось ему.
- Очень сожалею, - сказал он, - но боюсь, что мы не сможем быть у вас. Я все вечера почти до девяти часов занят в амбулатории.
- Но по воскресеньям вы, конечно, свободны, - сказала она с очаровательной непринужденностью. - Так приходите ужинать в будущее воскресенье. Значит, решено. Мы вас ждем!
Он влетел в кухню и набросился на Кристин.
- Эти твои проклятые чванные друзья таки заставили меня принять приглашение на ужин! Но мы не можем идти! Я глубоко убежден, что в воскресенье мне что-нибудь помешает.
- Послушай, Эндрью Мэнсон! - У Кристин глаза сияли, потому что ее обрадовало приглашение, но она принялась сурово отчитывать мужа. - Пора тебе перестать глупить. Мы бедны, и это всем известно. Ты ходишь обтрепанный, а я сама стряпаю. Но это ничего не значит. Ты врач, и хороший врач к тому же, а я твоя жена. - Выражение ее лица на миг смягчилось. - Ты меня слушаешь? Да, может быть, тебя это удивит, но у меня имеется в комоде брачное свидетельство. Вооны страшно богаты, по это мелочь по сравнению с тем, что они милые, обаятельные и культурные люди. Мы с тобой очень счастливы здесь вдвоем, мой друг, по должны же мы иметь каких-нибудь знакомых. Почему нам не познакомиться с ними поближе, раз они этого хотят? Нечего тебе стыдиться нашей бедности. Забудь о деньгах и о положении в обществе и обо всяких таких вещах, научись ценить в людях то, что в них ценно.
- Да будет тебе!.. - недовольно пробурчал он.
В воскресенье он отправился с ней к Воонам с безучастным видом, внешне покорно, и только когда они поднимались по хорошо вымощенной дорожке мимо новой теннисной площадки, он заметил сквозь зубы:
- Наверное, не примут нас, увидев, что я не в смокинге.
Вопреки его ожиданиям, их приняли очень хорошо. Худое, некрасивое лицо Воона радушно улыбалось им поверх серебряной чайницы, которую он, неизвестно зачем, быстро вертел в руках. Миссис Воон приветствовала их с непринужденной простотой. За столом оказались еще другие гости - профессор Челлис и его жена, приехавшие к Воонам на два свободных дня - субботу и воскресенье.
За первым в его жизни коктейлем Эндрью оглядывал длинную, устланную светлокоричневым ковром комнату, полную цветов, книг, своеобразно красивой мебели. Кристин весело разговаривала с Воонами и миссис Челлис, пожилой дамой с забавными морщинками вокруг глаз. Оказавшись в одиночестве и не желая обращать на себя внимание, Эндрью нерешительно подсел к Челлису, который, несмотря на почтенную седую бороду, весело доканчивал третью порцию крепкого "Мартини"[*].
- Не желаете ли, молодой медик, заняться одним исследованием? - улыбаясь, обратился он к Эндрью. - Следует выяснить назначение оливкового масла в "Мартини". Имейте в виду, - я вас заранее предупреждаю, что у меня уже есть на этот счет кое-какие предположения, но каково ваше мнение, доктор?
- Я... я, право, не знаю, - пробормотал Эндрью.
- Моя теория заключается вот в чем, - пришел к нему на помощь Челлис, сжалившись над ним. - Тут заговор торговцев и таких негостеприимных хозяев, как наш друг Воон. Использован закон Архимеда. - Он быстро замигал глазами под густыми черными бровями. - Путем простого вытеснения они рассчитывают сэкономить джин!
Эндрью не смеялся, угнетенный сознанием своей неотесанности. Он не отличался светскими талантами и никогда в жизни не был в таком богатом доме. Он не знал, что делать с пустым стаканом, куда девать пепел с папиросы, а главное - собственные руки. Он был рад, когда, наконец, сели ужинать. Но и тут он чувствовал, что производит невыгодное впечатление.
Ужин был простой, но прекрасно приготовлен и сервирован. На тарелке у каждого уже стояла чашка горячего бульона, за нею последовал салат из цыплят, латука и каких-то незнакомых острых приправ. Эндрью сидел рядом с миссис Воон.
