Цитадель полностью

– Вот в чем дело, господа. – Он тяжело перевел дух. – Я самый молодой из вас и работаю здесь недавно, но я надеюсь, что вы извините мою смелость. Может быть, именно потому, что я здесь новый человек, мне некоторые вещи виднее… вещи, с которыми вы мирились слишком долго. Прежде всего, я полагаю, что принятый здесь порядок в корне неправилен. Мы впрягаемся в работу, как наемные клячи, лечим кое-как, допотопными способами, как будто мы обыкновенные городские или деревенские лекари, конкурирующие между собой, а не члены одного медицинского общества, которым предоставлена чудесная возможность дружно работать. Сколько я ни встречал врачей, все они клянут свою участь, называя ее собачьей. Каждый из них вам скажет, что он работает как вол, валится с ног, не может урвать для себя свободной минуты, нет времени пообедать, вечно спешит на вызовы! А почему это так? Потому что никто из людей нашей профессии не пытается хоть как-то нас организовать. Я бы мог привести вам десятки примеров, но возьмем хотя бы один: ночные вызовы. Все мы ложимся спать каждый вечер, боясь, что нас вот-вот поднимут с постели и позовут к больному. Мы не знаем спокойных ночей уже только потому, что нас могут разбудить каждую минуту. А что, если мы будем уверены, что нас не могут вызвать? Если мы для начала организуем кооперативную систему ночной работы? Один врач будет брать на себя все ночные визиты одну неделю, а затем будет три недели свободен от всяких ночных визитов, и так каждый по очереди будет дежурным. Не замечательно ли это? Подумайте, какими бодрыми и свежими мы будем приступать утром к работе… – Он остановился, заметив, что у всех безучастные лица.

– Ничего не выйдет! – отрезал Уркхарт. – Черт возьми, да я скорее согласен вставать каждую ночь, чем доверить хоть одного своего больного старому Оксборроу. Ха-ха! Если он берет взаймы, он никогда не отдает!

Эндрю торопливо вмешался:

– Оставим пока этот вопрос – во всяком случае до следующего собрания, раз мнения наши расходятся. Но есть и другой вопрос, который не вызовет разногласий. Для того чтобы его решить, мы и собрались сегодня. Это вопрос об отчислении пятой части нашего заработка в пользу доктора Луэллина. – Он остановился. Все смотрели на него, заинтересованные, так как дело касалось их кармана. – Мы все согласны, что это несправедливо. Я говорил с Оуэном. Он заявляет, что это не касается комитета, что это добровольное соглашение между врачами.

– Он прав, – бросил Уркхарт. – Я помню, когда это постановили. Девять лет тому назад у нас тут было два злосчастных неуча: один работал в Восточной амбулатории, другой – на моем участке. Они очень часто обращались к Луэллину за советами насчет своих больных. И вот в один прекрасный день он всех нас созвал и объявил, что не может даром терять время и мы должны как-нибудь его вознаграждать за это. Так оно началось. И так продолжалось все время.

– Но жалованье, которое он получает от комитета, окупает всю его работу для Общества. Да и за всякие другие свои обязанности он загребает немалые суммы. Он просто купается в деньгах!

– Знаю, знаю! – сказал нетерпеливо Уркхарт. – Но имейте в виду, Мэнсон, он нам чертовски полезен, этот самый Луэллин. И знает это. Если он затаит на нас злобу, нам солоно придется.

– Но с какой стати мы должны ему платить? – не сдавался Эндрю.

– Слушайте, слушайте! – вставил Кон, снова наполняя свой стакан.

Оксборроу метнул взгляд на дантиста:

– Разрешите мне высказаться. Я согласен с доктором Мэнсоном, что несправедливо отнимать у нас часть дохода. Но доктор Луэллин – человек, занимающий высокое положение, замечательный врач, которым Общество вправе гордиться. Кроме того, он делает то, чего делать не обязан: дает нам возможность сбывать с рук трудных больных.

Эндрю уставился на говорившего, широко раскрыв глаза:

– А вы хотите сбывать с рук трудных больных?

– Ну конечно, – раздраженно подтвердил Оксборроу.

– А я не хочу! – крикнул Эндрю. – Я хочу сам изучать их болезни и лечить их.

– Оксборроу прав, – неожиданно пробурчал Медли. – Это первое правило врачебной практики, Мэнсон. Вы с годами придете к тому же. Скверные случаи надо сбывать с рук, избавляться, избавляться от них!

– Нет, черт возьми! – пылко возразил Эндрю. Спор продолжался три четверти часа. В конце концов Эндрю, сильно раздраженный, воскликнул: – Нам необходимо решить этот вопрос. Слышите, попросту необходимо! Луэллин знает, что мы против вычетов. Я с ним говорил сегодня.

– Что?! – закричали разом Оксборроу, Уркхарт и даже Медли.

– Правильно ли я вас понял, доктор? Вы сказали Луэллину, что… – И Оксборроу, привстав, устремил испуганный взгляд на Эндрю.

– Конечно сказал! Должен же он когда-нибудь узнать. Как вы не понимаете, что нам стоит только сплотиться, выступить единым фронтом – и мы непременно победим!