- Еще бы, этого человека я жду давно. И с очень, очень большим нетерпением. Ваше величество, господа, у меня состоится один короткий конфиденциальный разговор, результатом которого могут стать большие решения.
- Какие у вас могут быть тайны от нас? - мрачно поинтересовался Конрад.
- Только временные, - нашелся великий провизор, - зовите его, Султье, зовите.
В маленькую комнату возле тронной залы ввели запыленного, изможденного на вид человека, он бросился на колени перед Д'Амьеном.
- Ладно, ладно, - пробормотал тот, - лучше поскорее рассказывайте, Гуле.
- Монастырь ордена св. Лазаря на берегу Мертвого моря.
- Это точные сведения?
- Деньги сделали свое дело.
- Но он, насколько я понимаю, жив, значит не все дело сделали деньги!
Гуле опять склонился в поклоне.
- Именно так, мессир. Мы сумели подкупить только внешнюю охрану.
- Что вас остановило?
- Внутренняя охрана, - он находится в тюрьме лепрозория, за двойными стенами и еще надо учесть запоры на самой тюрьме, так вот, эту внутреннюю охрану, с некоторых пор сменили, там теперь на страже прокаженные рыцари. Они равнодушно относятся к деньгам.
- Они равнодушно относятся к маленьким деньгам, надо предложить им больше.
- Прошу прощения, мессир, боюсь, что и очень большие деньги тут не слишком помогут. За такой проступок их могут изгнать из ордена. Никакие деньги им не возместят того, что они при этом теряют. Не говоря уж и о том, что и повесить могут. Такое у итальянцев практикуется.
Д'Амьен быстро покусывал верхнюю губу.
- Что же вы предлагаете, не пришли же вы сюда с пустыми руками!
- План только один, с учетом, конечно, того, что все нужно делать очень быстро. Надо послать пару десятков умелых людей с оружием. Внешняя охрана даст себя связать и избить и поднимет шум лишь после окончания дела. Ворота внутренней тюрьмы можно взломать, я выяснял. Во время переполоха они там и... убьют его. Если повезет, они успеют и ускакать даже. Все ведь ворота будут открыты. Ночью конечно, надо это делать.
- Вряд ли они успеют ускакать.
Гуле пожал плечами и криво усмехнулся.
- Вот тут надо как раз пообещать побольше денег, не просто отпущение грехов, как вы обычно делаете, мессир, а именно деньги.
- И ты берешься найти достаточное количество таких удальцов?
- Десяток или полтора найду обязательно.
- И сам их возглавишь?
- Ну вы же знаете мои условия мессир. Если я сделаю все как вы хотите...
Великий провизор махнул рукой.
- Да, да, все получишь, и шлюху эту и остальное.
Но надо спешить Гуле, надо спешить.
- Мне надо поспать несколько... Совсем немного мне надо поспать и я готов для седла. А все необходимые распоряжения я отдам немедленно.
- Хорошо. И помни, я рассчитываю на тебя. От тебя кое-что зависит, даже, я сказал бы, многое зависит. Может быть, тебе захотят помешать.
- Кроме смены внутренней охраны никаких других приготовлений я у итальянцев не заметил.
- Даже эта смена уже кое о чем свидетельствует.
- Пожалуй, но я буду осторожен и предусмотрителен. Я заинтересован в успехе не меньше вас, не забывайте.
- Тем лучше, да хранит тебя господь, - великий провизор перекрестил стоящего на коленях, - да и вот еще что.
Д'Амьен подошел к большому плоскому ящику, стоявшему на широком подоконнике, открыл его длинным ключом с кудрявой бородкой и достал оттуда большой, вышитый разноцветным бисером кошелек.
- Видишь, если я, глава ордена, живущего подаянием во имя болящих паломников, так щедро трачу деньги, можешь себе представить, с какой строгостью я взыщу, если что-то будет не так.
- Я и без этого все понял, - кивнул, крестясь Гуле, и задом попятился к двери, прижимая кошелек к груди.
Появление великого провизора в тронной зале было встречено внимательными, выжидающими взглядами. На сухом птичьем лице графа Д'Амьена трудно было что-то прочесть.
- Не томите, не томите нас, граф, - проныл патриарх, - о чем вы там договорились с этим своим секретным человеком?
- Погодите, Ваше святейшество. Маркиз, насколько я знаю, значительная часть выборных находится в вашем лагере.
- Ровно половина, вторая в лагере Раймунда.
- Боюсь, что с этими нам придется распроститься.
- Почему вы так решили?
- Я просто уверен, что граф Раймунд отдал соответствующие распоряжения и его люди не подчиняться ничьему приказу и не выдадут никого.
- Весьма возможно, - нахмурился Конрад, - но вы мне ответьте на главный вопрос - вы решились на выступление?
- Послезавтра утром. И не надо размахивать руками. К этому времени станет окончательно ясно, стоит ли затевать то, что мы задумали.
- Опять ваши проклятые тайны! - не выдержал патриарх, его щекастое лицо побагровело от злости.
- У меня есть основания для подобного поведения, - парировал Д'Амьен, о том, что случилось с графом Раймундом вы знаете. Да и его величество поддерживает меня в моих действиях.
Все обернулись к забытому в перепалке королю. Чтобы не выказать смущения и волнения, Бодуэн-фальшивый демонстративно нахмурился и весьма важно кивнул.
- Да, господа, мне кажется, что великий провизор прав. Мы выступим послезавтра утром. Кроме того, еще не прибыл никто из моих детей.
