Помещение было погружено в тяжелый полумрак, во всяком случае, на улице было намного светлее. В двух углах горели неяркие светильники. Между ними, на дальней стене, чувствовалось сквозь полутьму большое белое полотнище. Посреди комнаты стоял стол, на нем горела в грубом подсвечнике тонкая потрескивающая свеча. За столом сидел человек в темной одежде. Голова его была склонена. Он не писал, не читал, но явно был занят каким-то важным делом. По крайней мере Анаэль понял, что мешать ему не надо, его роль заключается в том, чтобы молча слушать тишину в этой торжественно убранной зале.
Не посвятят ли его сейчас в оруженосцы, мелькнула дикая мысль. Барон де Кренье не обманул и попросил об этом комтура. Ведь это кажется комтур сидит за столом.
Человек в темной одежде поднял голову, словно его потревожили шальные мысли раба. Это был не кошмар, но Анаэль узнал его. Он, этот человек, изредка бывал в церкви и всегда стоял в самом первом ряду рыцарей. Ему было лет шестьдесят. Глаз, несмотря на старание свечи, рассмотреть невозможно.
- Как тебя зовут? - спросил сидящий. Голос его был хрипл и неприятен. Да и сам вопрос очень не понравился Анаэлю.
- Анаэль.
- Это не христианское имя.
- Я не знаю, кто мне его дал.
- А как звали твоего отца?
- Я не знаю ни своего отца, ни своей матери.
- Подойди ближе.
Тамплиер - Анаэль уже почувствовал, что это очень важная персона некоторое время разглядывал замершего перед ним раба.
- Что с твоим лицом?
- Был пожар, покрывало в которое я был закутан... - он не закончил, почувствовав, что заканчивать не обязательно.
- Ты так уродлив, что я затрудняюсь определить, к какому племени могли бы принадлежать твои родители.
- Перед Богом все народы равны, несть ни эллина, ни иудея, говорит апостол Павел, - фразу эту как-то произнес в сарае старый кесарианин, плененный, почему-то, крестоносцами. Фраза эта сама собой отпечаталась в сознании Анаэля, и сейчас он почувствовал, что настал вполне подходящий момент, чтобы ее произнести. Может быть, таким образом удастся произвести хорошее впечатление.
Сидящий не выразил бурного восхищения осведомленностью раба в текстах Священного писания, хотя этот пример богословского начетничества в безродном уроде должен был выглядеть забавно.
- Мне рассказали, что ты направлялся к святой реке Иордан, когда натолкнулся на барона де Руа.
- Да, господин, я сообщил о цели своего путешествия благородному барону, но он набросил на меня аркан и приволок меня сюда, как барана.
Щека сидящего дернулась.
- Тебя это удивляет?
- Еще бы, ведь я слышал, что рыцари Святого Иерусалимского храма поклялись перед папой в совсем обратном, что будут всячески содействовать паломникам в посещении святых мест этой благословенной страны.
Тамплиер, не торопясь, убрал нагар с фитиля свечи.
- Ты говоришь верно, но то, что ты сказал, относится лишь к тем паломникам, что идут к Иордану и Иерусалиму с запада. Ты же шел с востока.
Кровь бросилась в голову Анаэля, он даже покачнулся от неожиданности.
- При этом такое дикое имя... Оно ведь даже не сарацинское. Может быть иудейское?
Раб молчал.
- Знаешь, почему барон де Руа тебя сразу не убил?
- Почему, господин? - окаменевшими губами прошептал Анаэль.
- Он решил, что ты сумасшедший. Ведь только человек явно ненормальный мог с одной суковатой палкой в руках перегородить дорогу целой дюжине рыцарей. И я было согласился с бароном. Но с некоторых пор появились основания заподозрить тебя в том, что ты нормален.
Анаэль исподлобья посмотрел на сидящего за столом, он все еще не знал, чего же ему, собственно, ждать от этого разговора, к чему готовиться.
- Судя по тому, как ты сумел втереться в доверие господина де Кренье, тебя навряд ли стоит считать безумцем. Что же ты молчишь? Самое время дать мне какие-нибудь объяснения. Говори, и не слишком бойся: если бы я решил, что ты похож на лазутчика, то давно отдал бы тебя в пыточную. Ты не сумасшедший, не лазутчик, кто же ты такой?
- Я христианин.
Щека тамплиера вновь дернулась.
- Я понял, что ты хочешь, чтобы тебя таковым считали.
Анаэль уже немного опомнился. Когда-то, исполняя одно из своих ассасинских поручений, он пересекал долину Сернай, что на юго-восточной оконечности асфальтового озера.
- ...там в ущелье приютилась маленькая община, мало кто знает ее. Меня воспитывали...
Тамплиер поднял руку, показывая, , что ему достаточно. Он что-то слышал об этом поселении, но, конечно, никогда там не бывал и в Агаддине нет ни одного человека, там бывавшего. Стало быть, этот хитрец может плести все, что ему угодно, поймать его все равно нельзя.
