Несмотря на всю свою разбитость, беглец заинтересовался.
- Так, значит, четвертование?
Брат Иоанн решительно помотал головой.
- Такого у нас в заводе нет, чтобы людей конями рвать. И мастер по отделению кожи помер. Тебя просто в нижние пещеры отправят, пожалуй.
- Нижние пещеры?
- Да, - вздохнул помощник келаря, - молись, знаешь, деве Марии, заступнице нашей. Денно и нощно молись, ибо...
- Что ибо?
Брат внезапно утратил всю свою бодрость и жизнерадостность и, вздохнув, сказал:
- Я бы предпочел, чтобы меня повесили.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО...
Крупный, рыхлый человек с дряблым, оплывшим лицом, король Иерусалима Бодуэн IV недовольно повернулся в сторону вошедшего.
- В чем дело, Форе? - в голосе его величества слышалась крайняя степень неудовольствия. Уж кто-кто, а доверенный камердинер должен был знать, что беспокоить короля, когда он беседует с господином Д'Амьеном, великим провизором ордена Святого Иоанна, воспрещается.
- Я думал, Ваше величество, что вам интересно будет узнать - во дворец только что прибыл граф де Торрож.
В глазах камердинера блеснули злые искорки, он не очень любил и совсем не уважал своего короля, и ему было приятно, что побледнело лицо его величества и задергалась левая щека.
Сухой, похожий на грача человечек, граф Д'Амьен, тоже помрачнел.
- Откуда он взялся?! - капризно воскликнул король. - И что вообще происходит в моем королевстве?! Один шпион докладывает, что де Торрож валяется при смерти, другой - что он выехал в Аккру, а он в это время разгуливает по моему дворцу!
Форе поклонился еще раз, в основном для того, чтобы скрыть презрительное выражение своего лица. Гнева королевского он ничуть не боялся, ибо знал, что ничем, кроме сотрясения воздуха, он не чреват. Более всего, камердинеру не нравилась в Бодуэне его невероятная болтливость.
Великий провизор иоаннитов положил успокаивающую руку на нервно трясущуюся кисть его величества.
- Как бы там ни было, он уже здесь, и мне кажется, лучше бы ему не видеть меня в вашей спальне.
- Да граф, да, - закивал король, щеки его тряслись, губы дергались. Возбуждение его дошло до край ней степени.
Д'Амьен встал и, поклонившись, направился к потайному выходу.
- Прошу меня простить, - тихо сказал Форе, - но мне кажется вы не успеете уже уйти незаметно, господин граф.
- Почему? - спросил Д'Амьен.
Камердинер короля не успел ответить. Послышались тяжелые, решительно приближающиеся шаги. Створки дверей без всякого предупредительного стука распахнулись и на пороге показалась крупная, можно даже сказать, грузная фигура в белом плаще до пят, надетом поверх кольчужных доспехов. Можно было подумать, что великий магистр ордена тамплиеров собирается дать битву прямо здесь, в королевской спальне. На сгибе руки, граф де Торрож держал свой богатый, византийской работы шлем, не слишком подходящий для битвы, но весьма подходящий для разного рода парадных случаев. Одним словом, закованная в сталь башня весьма резко контрастировала с убранством и стилем будуара его величества Бодуэна IV. Живя на востоке, франки не остались равнодушными к некоторым сторонам жизни аборигенов. Роскошь и изысканность бытовой культуры богатых азиатов тронула сердца потомков тех, кто почти сто лет назад отвоевывал Гроб Господень, не имея ни малейшего представления о серных банях, умащивающих маслах и кальянах. В том, что граф де Торрож вторгся в это собрание тонкой роскоши в полном боевом облачении был, несомненно, недвусмысленный вызов, и главное, тамплиер не скрывал, что бросает этот вызов сознательно.
- А-а! И вы здесь, граф! - громким, командным басом прогудел де Торрож. - Это даже лучше, иначе за вами пришлось бы посылать. А это потеря времени.
Черный, сухощавый старик медленно потер пальцами правой руки свое левое запястье, именно так выражалось у него сильнейшее раздражение.
Де Торрож медленно, но уверенно приблизился к восточному креслу, на котором восседал Бодуэн, и занял сиденье напротив него. Поскольку это было место иоаннита, Д'Амьен был вынужден остаться стоять.
Граф, сидя, наклонился к королю, вплотную приблизил к нему свое одутловатое, все в красных прожилках лицо. Кресло тяжело заскрипело под закованным в сталь седоком.
- Как поживаете, Ваше величество?
Король несколько отклонился назад, нервно поскреб щеку и неуверенно, словно с трудом отыскивая тему для разговора, спросил:
- Я слышал, что вы собирались в Аккру?
- Собирался, и, возможно, отправлюсь туда еще сегодня. В зависимости от того, как решиться одно дело.
- Что за дело?
- Сегодня ранним утром ко мне прискакал комтур нашей крепости в Асфанере, барон де Спле.
- Весьма достойный дворянин. Я знавал его еще...
- Не это важно, Ваше величество, - грубо перебил короля, великий магистр.
- А что же тогда? Излагайте.
- А то, что наша капелла в Асфанере находится на землях, соседствующих с владениями Конрада Монферратского.
- На спорных землях, граф, - осторожно вмешался в разговор граф Д'Амьен.
Тамплиер недовольно покосился в его сторону. Иоаннит даже по виду был неубедителен, и в стоячем положении он был не выше сидящего де Торрожа.
