Руки юноши тряслись, в глазах было удивление и ужас. Совсем уж он не думал, что ему придется сегодня вечером этим заниматься, совсем.
- Ну, писать, так писать. Только у меня нет, кажется, чернил, - де Труа кинулся к сундуку, стоявшему у двери. Откинул выпуклую крышку, достал квадратную бронзовую чернильницу.
- Нет, представьте, есть.
- Захватите и перья.
Юноша достал из сундука целую связку больших, великолепно очиненных перьев.
- Садитесь, садитесь сюда, к столу, - отец Марк придвинул к освещенному столу грубый табурет.
Де Труа уселся, распрямил перед собой лист пергамента, повернул голову к стоящему за спиной духовнику.
- Я не писал Розамунде уже два дня.
Отец Марк положил ему руку на плечо.
- Вы и сейчас будете писать не ей.
- Святой отец...
- Покажите мне сначала извещение орденского капитула, где оно у вас?
- Ах, да, - юноша вскочил с места и снова кинулся к своему сундуку.
От его решительных передвижений пламя свечи дергалось как сумасшедшее, по стенам плясали тени.
- Вот оно.
Отец Марк быстро пробежал текст. Внизу красовалась киноварного цвета печать с отчетливо видимым рисунком - два всадника на одном коне.
- Прекрасно, пока отложите этот документ. Он не понадобится вам.
- Уже отложил.
- Вы еще говорили о деньгах. Могу поклясться священными мощами св. Никодима, вы так и не удосужились проверить, сколько именно вам прислано. Таковы все истинно влюбленные.
У шевалье де Труа был обалдевший вид. Рот исказился в неуверенной улыбке.
- Вы правы, святой отец. Так вы думаете нужно э-э, пересчитать?
- Это займет, думаю, немного времени. Нам же надо знать, какие средства у нас в запасе. Деньги могут сыграть немаловажную роль в задуманной мною комбинации.
- А-а, - в глазах юноши блеснуло понимание. Он подбежал к своему ложу и, сорвав голову с одной из прикроватных статуй, заглянул внутрь.
- Они здесь.
- Прекрасно.
- Пересчитать легко, здесь четыре кошеля, в каждом по две тысячи флоринов. С печатью марсельского банковского дома.
- Слава богу. Тогда мы не будем отвлекаться от основного дела. Садитесь к столу.
Юноша передвигался по комнате, повинуясь любой команде говорившего, он был даже рад тому, что над ним воцарилась чужая воля и он избавлен от необходимости принимать какие бы то ни было решения. Он был счастлив, ибо был убежден, что находится на пути к спасению.
Усевшись снова на табурет, он заново расправил лист, придавил один его край тяжелой чернильницей, вытащил одно перо из связки.
Отец Марк осторожно отогнул полу кафтана и достал из-за пояса только что купленный кинжал. Де Труа резко обернулся к нему и увидел блеснувшее лезвие. Отец Марк опередил его вопрос.
- Дайте мне ваше перо, сын мой, его надо как следует очинить.
Через несколько мгновений перо снова было в руках рыцаря.
- Что же мне писать.
- Там знают вашу руку?
- Вероятно. Я несколько раз отправлял им разные послания, раза три-четыре.
- Понятно, - отец Марк острием кинжала почесал переносицу.
- Первый пункт моего плана состоит в том, чтобы отложить ваш отъезд в Иерусалим. Согласитесь, трудно воссоединиться с возлюбленной покидая ее.
- Каким образом мне это сделать? Не уехать?
- Для этого вы и сели за этот стол. Пишите, что поражены тяжелой лихорадкой, покрывшей нарывами все ваше тело, в силу этого вы не можете двинуться с места без риска, смертельного риска для вашей жизни. Чувствуя же свою вину за нарушение планов капитула, высокого капитула столь достославного ордена, вы считаете своим долгом увеличить вступительный взнос - сколько они с вас требовали?
- Две с половиной тысячи флоринов.
- Увеличить взнос с двух с половиной тысяч флоринов, до четырех. Напишите еще, что присовокупляете к сказанному просьбу дать вам возможность долечиться и привести себя в состояние, достойное того, в коем, по уставу достославного ордена, и должен пребывать рыцарь, ищущий приема в число полноправных членов. Написали?
- Да. Сколько просить мне времени для отсрочки, святой отец? повернулся снова к отцу Марку рыцарь.
- Нисколько.
- Не понимаю.
- Не указывайте никакого конкретного срока, сын мой, чтобы не связывать себя новыми обещаниями, тоже, может быть, невыполнимыми. Если господь приведет вам явиться в чертоги орденские, вы явитесь не как нарушитель рыцарского слова, вновь просящий о снисхождении, а как преодолевший жестокую болезнь. Если же вы не явитесь вообще, то четыре тысячи вас, мне кажется, достойно заменят. Понятно?
Лицо шевалье де Труа сияло неподдельным счастьем. И восхищением. Он был поражен необыкновенным умом своего духовника - какой он придумал отличный выход из безвыходного положения.
- Я спасен, - прошептал рыцарь, - но я не думал, что все так просто.
- На самом деле все еще проще, чем вам кажется сын мой, - сказал отец Марк.
- Вы все время говорите загадками.
- Вы поставили подпись?
- Я спасен, спасен, - восхищенно шептал шевалье.
- Подпишитесь.
- Пожалуйста.
