Обсуждение проблемы в заключительной части пер-вой книги строится по принципу «за и против», в соответствии с традициями Академической школы, которым Цицерон отдал дань во времена бесед с Антиохом Аскалонским и, еще в большей мере, с Филоном из Лариссы. Красс утверждает, что главное в красноречии — врожденный талант оратора, обучение и тренировка могут укрепить и развить талант, но никак не могут его заменить. Каждый, кто захочет стать судебным оратором-практиком, говорит Красс, должен прежде всего изучить законы государства, гражданского права и истории. Наставления Красса вводят нас в самую суть римской цивилизации, раскрывают все ее отличие от греческой. Право образует фундамент, основу общественной и частной жизни римлянина, каркас, на котором строится система социальных отношений, и jus — совокупность норм, устанавливающих место каждого лица и каждой вещи в жизни гражданской общины. Красс приводит многочисленные примеры из судебной практики, доказывающие, какую решающую роль играет знание права. В его речи можно хорошо проследить, как формируется метод контроверсии — метод обучения, ставший веком позже основным в риторских школах. В контроверсиях право — не просто часть практической подготовки юриста, оно есть средство нравственного воспитания, ибо обостряет и развивает чувство справедливости. Выступая в суде, оратор, прошедший такую школу, закладывает основы новых, более гуманных и справедливых отношений между людьми, нежели те, из которых исходили древние правовые установления и законы XII таблиц. Красноречие остается и в этом случае движущей силой общественной и политической жизни, но нравственное и правовое его содержание становится гораздо значительнее. Так находило себе разрешение одно из противоречий философии Платона: в той мере, в какой основатель школы вообще допускал существование ораторов, он требовал, чтобы они формировались как философы и развивали в себе способность достичь главного — обнаружения истины; однако Платон признавал, что истина неизбежно носит отвлеченный характер. Красс же (а также Цицерон) утверждает, что римский оратор стремится обнаружить истину не в общей ее форме, а в каждом конкретном судебном деле и оценивает ее по нормам права, а в конечном счете — разума.
Ответ Антония на рассуждения Красса прежде всего в следующем: груз общей образованности не должен подавлять оратора. По любому вопросу, который у него возникнет, он всегда сможет справиться у специалиста. Ответ, который дает Красс, раскрывает главную мысль: говоря об ораторе, он вовсе не имеет в виду речи сутяг, которыми кишит форум, а «нечто более возвышенное» — искусство, выходящее бесконечно далеко за рамки риторики профессиональных адвокатов, искусство, от которого зависит весь ход римской государственной машины.
Вторая и третья книги большей частью посвящены технике построения речей. Цицерон не мог выпустить все то, о чем по традиции полагалось писать в трактатах о судебном ораторе. Поэтому во второй книге он рассматривает правила расположения материала и роль памяти; в третьей же говорит о технике исполнения речей (выбор слов и ритмическая организация фразы), о мимике и жестикуляции. Однако и здесь Цицерон не ограничивается правилами, а стремится исследовать внутреннюю — творческую сторону дела. Красноречие, на его взгляд, вообще не располагается в сфере Истины, как считает Платон, а в сфере
