По сложившейся пару десятилетий назад традиции, повестка еженедельного заседания Политбюро ЦК состоит из почти десятка вопросов — с заранее назначенными докладчиками. По каждому вопросу заранее готовятся и рассылаются членам и кандидатам в члены Политбюро для предварительного ознакомления проекты решений, а также обосновывающие их пояснительные записки, подготовленные вовлечёнными ведомствами и «завизированные» с соисполнителями. Все материалы к заседаниям готовятся Общим отделом ЦК КПСС и рассылаются членам и кандидатам в члены Политбюро за пару дней (иногородним членам ПБ они заранее доставлялись фельдегерской службой). Сами предложения и проекты решений и постановлений Политбюро готовятся соответствующими отделами ЦК КПСС и по специальным поручениям вовлечёнными министерствами и иными государственными ведомствами.
Всё было как всегда.
Кроме последнего вопроса, который — несмотря на всю скандальность (неслыханное дело — обсуждение того, что возникло при создании СССР, с подачи Ленина, возражавшего против идеи «автономизации всех республик в составе РСФСР» Сталина, формулировку «формальное объединение вместе с РСФСР в союз советских республик Европы и Азии» внёс Лев Каменев…), был поставлен последним, что прямо таки кричало о том, что «Малое» не желает шума и споров вокруг вопроса, но категорично уверено в необходимости о его постановке перед полным составом Политбюро, с возможным последующим внесением Верховным Советом соответствующего изменения в Конституцию!
Шепотки, прошедшие год назад в здании ЦК КПСС на «Старой площади», всё же реализовались в нечто более весомое, отчего входившие в состав Политбюро (Машеров, Кунаев, Щербицкий) и бывшие кандидатами (Алиев, Рашидов, Шеварнадзе) первые секретари национальных компартий в составе КПСС, впрочем как и иные присутствующие (за исключением членов «Малого») задались вопросом:
— ЧТО довело до ЭТОГО?
Тем более, что в высланных Общим отделом ЦК КПСС материалах по последнему вопросу не было ни-че-го!
За исключением упоминания докладчика по нему — председательствующего на заседании секретаря ЦК КПСС М. А. Суслова и упоминания названия самой темы…
В промежуток времени до заседания Политбюро даже состоялось несколько телефонных разговоров между первыми секретарями некоторых союзных республик, осторожно пытавшихся вызнать у товарищей — «Не знают ли они что-то ещё? Кому под хвост вожжа попала? С чего такое нездоровое шевеление по давно решённому, ныне формальному вопросу?»
Впрочем, никто ничего не знал.
А единственным, кто «хоть что-то надумал», оказался Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе.
Его мысли сработали так:
«…Наверное, это отголосок… дурацкий, но всё же! Забыть не могут! Задело многих в Москве, надумали всякое… нехорошее из-за тех демонстраций у нас в 1978-м…»
После принятия новой редакции союзной конституции в 1977-м, в следующем году в национальных республиках начали обсуждать проекты своих конституций. И в проекте по ГрузССР предполагалось фактическая, по мнению грузинской интеллигенции, смена государственного языка республики — на русский.
На самом деле, вся проблема была в некой неоднозначности формулировок проекта. Но шумиха вышла большая. И желание официального сохранения упоминания грузинского (кстати, как и армянского в Армянской ССР) языков привело к митингам и демонстрациям, что, в свою очередь вызвало недовольство в Абхазской АССР, где наоборот, настаивали на официальном триязычии!
Удовлетворили всех. Спокойствие было восстановлено. Но… в Москве кому-то очень не понравилась нездоровая возня в среде национальной интеллигенции? Пусть, местами, действительно, и с диссидентским душком?
И были сделаны далеко идущие оргвыводы?
Но ведь и похлеще в нацвопросе, даже после войны бывало! Перегибы разные…
Впрочем, поразмышляв, Эдуард Амвросиевич засомневался в собственной гипотезе. Что-то иное, не тот уровень был, из-за чего засуетились… а-аа, на заседании всё прояснится!
Глава 10 — Советские сепы или… гнилое нутро КПСС на фоне «открытой архитектуры PC». Часть I
8 января 1982. СССР. Москва. Квартира в 16-этажном жилом двухкорпусном здании на Бескудниковском бульваре. Вяткин И. Ю.
На столе, около МОЕГО(!) PC, лежит только что прочтённый свежий номер «Правды» и привезённая ещё с Урала, вместе с остальной нашей семейной библиотекой, беленькая книжечка с текстом «брежневской» конституции.
По «первому разу» хорошо помню её… Именно тогда я первый раз, где-то в начальных классах, полистав текст главного закона советской страны, задал маме «детский вопрос» насчёт ТОЙ статьи.
— … Сейчас как формальность уже осталась. Когда СССР в 20-х образовывали, с тех пор она в тексте Конституции и существует… — был её беззаботный, хотя и юридически верный (профессия обязывает!) ответ, который так легко принял мой детский ум.
Да и всё население СССР — от почти 270 миллионов «простых советских людей» до вождей из Политбюро, сейчас воспринимает ТУ статью именно так. Факт!
