«Свидетель» утверждал, что несмотря на противоречивость того, что он читал про историю «Эльбруса», развитие «Эльбруса-1» (первый образец которого, несмотря на множество неполадок, всё же заработал в прошлом году) достаточно успешно продолжалось. Вяткин знал, что уже сейчас идёт разработка «Эльбруса-2», на котором компонентная база на основе ТТЛ-микросхем сменится на ЭСЛ-микросхемы «ИС-100» серии.
— … Некоторые там, в 21 веке обвиняли, что Эльбрус частично был содран с суперЭВМ Burroughs, дескать, Бурцев побывал в США, привёз кучу документации… так это или не так — не могу сказать — содрал или нормальные заимствования удачных идей, вам, Валентин Михайлович, намного лучше знать, что оно и как там, в ИТМиВТ. Но факт в том, что плоды разрядки воспринимались очень своеобразно — то же министерство нефтяной промышленности СССР покупали те же «Бэрроузы», CDC, HP, почему то доверяя «фирме» больше чем своим разработчикам и производителям. Были такие у них основания или нет, вам лучше, товарищ Пролейко, знать. Короче… — махал рукой Вяткин — … то высокие сферы суперкомпьютеров 70-х и 80-х, я их и видел то на десятке фоток в сети…
Итогом того разговора «о мэйнфреймах» были «общие фразы» Вяткина о том, с 80-х, наряду с этими ЭВМ работавшими на нужды обороны (в частности ПРО), космоса (ЦУП), ядерных исследований в Арзамасе-17 и Челябинске-70, появился «Эльбрус-1КБ» — «ЭВМ общего назначения, программно совместимая модель на замену крайне удачной БЭСМ-6. Общий счёт выпущенных шёл на несколько сотен…».
После чего Вяткин упомянул «Эльбрус-3», про который «Свидетель» смог выдавить из себя лишь слово «постсуперскалярный» и похлопал детскими глазами.
После чего, на «границе 90-х, на финише СССР» развитие «Эльбруса» разделилось на две ветви, процессоры машин которых уже были в привычном Вяткину виде «маленького квадратика на материнской плате под кулером и радиатором системы охлаждения»…
Трагедия распада страны отражалась и микроэлектронике, и в судьбах научных коллективов, создававших её ЭВМ…
Коллектив создателей Эльбрусов тогда занимался двумя ветвями процессоров:
Одна — развитие для нужд оборонки процессоров на т. н. SPARC-архитектуре от фирмы Sun Microsystems, которая должна образоваться где-то в «Кремниевой долине» в следующем году. В то лихое время 90-х выжить коллективу создателей «Эльбрусов» удалось лишь работой на «субподряде» у фирмы Sun и других западных заказчиков.
Вторая — собственная архитектура (E2K), на основе принципа «очень длинных машинных команд»(VLIW), фактически первый образец которого, как помнил Вяткин, был 64-разрядным процессором, способным выполнять такие инструкции процессора, которые содержали несколько операций, которые должны выполняться параллельно! Длина инструкции в таком процессора достигала 256 бит, регистры в котором были 80-битные, 32 глобальных регистра, и два т. н. «вращающихся регистровых окна» с почти 2 сотнями регистров общего назначения. Сделан тот процессор был на 130нм технологии в 2008. И предназначался, в первую очередь, для оборонки, но оказался хорошо и для гражданского рынка. Впечатляющим было упоминание «Свидетелем» режима двоичной трансляции, позволявшей аппаратно эмулировать архитектуру процессоров Intel, что хорошо проявилось тогда, когда в последующих моделях «Эльбрусов» появилась «многоядерность»…
Из «Свидетеля» (как и во многих вещах) сыпались детали, придававшие его рассказу множество стороны. Как о судьбе создателя «Эль-76» — языка высокого уровня на который и были ориентированы «Эльбрус-1 и 2» Пентковского, так и про «исход» Бабаяна с полутысячей(!) разработчиков коллектива МЦСТ ( бывшего наследником того коллектива из ИТМиВТ, который и создавал первый «Эльбрус») вскоре после появления первого процессора на архитектуре E2K, продолжавшей, несмотря ни на что, развиваться и дальше. На момент начала спецоперации планировалось получение (на ФАБ-е на Тайване) инженерных образцов 32-ядерного(!) процессора архитектуры Эльбрус на 7 нм технологии…
Всё, что излагал Вяткин, было (Пролейко настоял, несмотря на сопротивление Ивана, на фиксации сути устных бесед тем самим) прекрасно известно и Шокину, пролистывавшему «детские каракули» с «кратким содержанием задушевных разговоров о микроэлектронике и ПО». И именно тут шеф считал, что никакого вмешательства (за исключением «докладной записки» Романову) не нужно!
«Сохраниться страна — значит, будет, раньше и в нужном объёме всё, с реализацией чего были проблемы… ТАМ».
Мнение Шокина было кристально ясно. Но Валентин Михайлович считал, что этого недостаточно для полной независимости от курса, выбираемого хозяевами и создателями иностранной микроэлектроники…
20 октября 1981 г. Вечер после совещания АСУ науки отрасли. Рабочий кабинет Пролейко В. М.
Только что занёс в очередную свою записную книжку примечательную текучку:
Шокин на сегодняшнем совещание выдал (как выражается Иван) — «базу», за которую будет спрашивать с подчинённых. Отчего то мне кажется, его слова — некое переосмысление «пост-знания», по крайней мере, отчасти:
