Возможно, мой ограниченный круг общения и такой уже узкий обзор то же сказывается. Я не вращаюсь в кругах экономически активного (даже часто на грани закона) советского населения, из совторговли доходят кое-какие слухи, не более того…
Да и внешний мир…
То ли повлияло на меня повторение бенефиса англовоинства «Железной бл… леди» в Южной Атлантике? Вот почему наши не подмогнули аргам? Те ведь явно выступили в этот раз лучше, вон какое побоище на архипелаге устроили! Но… всё равно… Англия поставила всё на эту победу и Тэтчер её празднует сейчас… бриты умылись кровью больше, чем в тот раз, но ведьма на коне… едва на утонувший в 70-е во внутренних проблемах островной огрызок старой империи после «маленькой победоносной война»…снова чувствует себя как «владычица морей».
Рейган — на месте, Тэтчер — тоже…
Потянут ли Романов и К против напора западных деляг высшего пошиба?
Сомнения грызут…
25 июля 1982.
Я смотрю на воды Даугавы с Комсомольской набережной и купаюсь в очередных оживающих вокруг меня призраках ушедших, казалось бы навсегда, днях.
Последнее воскресенье июля. День ВМФ. Лучше всех помню парад «первого» 1987-го, но и этот хорош.
Кораблики, зашедшие на Даугаву, исполняют примерно один и тот же репертуар подобных зрелищ — обход кораблей командующим парадом на своём беленьком катерочке, «водные процедуры» с пожарных устройств, шлюпочные гонки и прочие ВМФ-забавы, которые видел не раз.
Я тут — не ради всего этого, а чтобы вернуться в то, «первое детство», поймать неуловимый и уникальный для каждого места, куда я «вернулся вновь», аромат ауры ушедшего.
До сих пор иногда мурашки по коже продирают от того, что проживаю, пусть и по иному, жизнь заново.
Моему хорошему настроению не мешает присутствие недовольно пыхтящей рядом тёти Симы, не отпустившей меня сегодня одного.
Весьма тепло — 21 градус, солнечно, с реки дует ветерок и мою безмятежность не способно поколебать осознание предстоящей вечерней разборки с ней, о которой пару часов назад я и не предполагал…
Час спустя.
Я выдираю руку у бабушкиной сестры и поморщившись, скептически замечаю:
— Я что, теперь на привязи ходить должен?
— Был бы ты мой, я бы всыпала тебе по первое число.
У «тёти» (а по факту — двоюродной бабушки) Симы и её уже давненько (в 60-х) умершего мужа Василия Ивановича не было своих детей. Только уже выросший приёмный сын, у которого уже есть своя семья и которого я помню, пока не «по этому», а «по прошлому разу».
Проклятая война. Она подорвала здоровье старой чекистки, которая из всего, что хранилось в её памяти и чем она делилась с нами «первый раз», больше всего помнила врезавшееся ей в память (когда она чуть не погибла, едва не утонув) форсирование Буга.
Я даже не знаю какого — Южного или Западного… мало слушал «тогда».
Её муж, которого она встретила на фронте (где они и поженились незадолго до конца войны) — не чекист, а простой в/с РККА. Где у них, при каких обстоятельствах сладилось всё тогда, я не в курсе, но вспоминала его она с нежностью…
И вот сейчас мне совсем не хочется ссориться ней. Тем более, выговорив мне утром про то, что она знает всё про мои самостоятельные дневные загулы сопляка с приличными деньгами в карманах «по большому незнакомом городу», она всё же разрешила посетить парад, пусть и навязав своё присутствие.
Я тут зря считал себя самых хитроумным.
Как всегда бывает, случайно вляпался. Тёте Симе вчера, в субботу, приспичило что-то по делам ветеранов в Рижском горисполкоме по улице Горького порешать и она «заглянула к Алевтине и Филе», забрать по пути меня.
А Ваня, ничтоже сумняшеся, съеб…ся пару часов назад!
Вот так мои самодеятельные безнадзорные похождения и вскрылись, едва начавшись. Вчера вечером, когда я заявился к ней обратно, она и виду не подала («мордакирпичом» сталинских лет!), а сегодня, с утра пораньше, кинула предъявы.
— Я за тебя отвечаю, раз у Альки и Фили ветер в голове, по молодости лет гуляет!
— Понятно, дело молодое-не хитрое… — съехидничал тогда я сразу же — и не давая ей что-то сказать ещё, выпросил посещение парада — … давайте, тёть Сим, отложим разборки до вечера. Я правда на парад хочу. А вечером поговорим.
— Одна я тебя сейчас не отпущу! -выставила она тогда условие.
— И то хлеб — миролюбиво согласился я.
Тётя Сима слегка грузновата, хотя двигается достаточно бодро для своих 67. Вот так и ходил, под контролем, перед парадом даже — за руку.
А сейчас:
— Может, мы присядем где-нибудь, попьём пивка… упс… газировочки, побалакаем о делах наших скорбных на свежем ветерочке?
Не, за эти дни она уже вкурила, что я таки реально «вундеркинд», как и прониклась уровнем моего общения, широтой взглядов и их глубиной.
Но «вундеркинд» малость офигел (с её точки зрения), выйдя из под контроля и сейчас наглеет больше.
Старая чекистка меряет меня сверху вниз не читаемым взглядом и, видимо, вспомнив (хаха!), что тут сейчас не 30−40-е, а я её всё-таки малолетний родственник совсем из иных, в отличие от её суровой и кровавой молодости, вольготных и спокойных 80-х, бросает мне:
— Мал ты ещё так со мной разговаривать.
