Я вспоминаю школу, уроки, на которых мы читали оды Горация. И наткнулись на строку, в которой поэт льстит своему покровителю, рассказывая о том, как Меценат занят государственными делами и среди всего прочего тревожится из-за того, что задумали китайцы. Я не мог поверить, что дела Китая имели значение для Рима времен Августов. Теперь я думаю иначе. Конечно, Гораций преувеличивал. Меценат дружил с поэтами, и они обращались с ним фамильярно. Патрон должен был понять шутку, скрытую в строке Горация: его государственная деятельность носит оттенок аффектации или претенциозности, она слегка показная. Однако чем старше я становлюсь, тем больше верю, что Меценат действительно думал о Китае. Главный вопрос всего остального мира неизменно таков: «Что дальше сделает Китай?» Этот вопрос никогда не потеряет своей злободневности. И нам следует задать его себе и сегодня.
Горные овцы вкуснее,
Но овцы долин жирнее,
Поэтому мы решили, что лучше
Забрать жирных овечек.
Горцы здесь жили задолго до того, как были завоеваны; точно так же они долго жили до того, как стали цивилизованными.
Койоты хотят всех нас превратить в койотов, и тогда они лишат нас всего того, что нам принадлежит, плодов нашего труда, утомительного труда.
Из-за сильного холода, порождающего убийственные морозы, земли высокой сьерры не могут использоваться для выращивания фруктов и овощей… и мы можем включить сюда большие участки ниже по склону, которые также остаются необитаемыми… Есть земли, которые хоть и находятся в теплом климате, из-за состава почвы непригодны для обработки… поскольку в этих горах множество утесов и расщелин, и куманикой заросли целые лиги. В других горах почва хорошая, но они столь высоки и неровны, что на них нельзя работать. Все названные причины делают такие земли негодными ни для обработки, ни для жизни, как я сам часто замечал, проезжая по многим из этих областей.
Это был долгий подъем. Эрнан Кортес причалил корабль к берегу и сосредоточил внимание на туманных сообщениях о богатстве верховного вождя ацтеков. «Веря в величие Господа, — писал он, — ив мощь королевского имени их высочества, я решил отправиться и найти его, где бы он ни был». Дорога вела вверх. Отряд завоевателей поднимался от Чапалы «по тропе такой крутой и неровной, каких нет в Испании… Бог знает, как мои люди страдали от жажды и голода и особенно от снежных бурь и дождей»[618]. Они пересекали пустынные плато, где их мучил голод и жгло солнце, и преодолевали высокогорные проходы, где приходилось бороться за каждый глоток ледяного разреженного воздуха.
Современники Коперника, они на этой высоте приносили жертвы не только золоту, но и научному любопытству. Разведывательный отряд попытался подняться на заснеженную вершину вулкана Попокатепетль почти 18 тысяч футов высотой, «чтобы узнать тайну дыма… но не смогли из-за большого количества снега, который там лежит, и вихрей пепла, прилетавших с горы, а также потому, что не могли выдерживать сильный холод»[619]. Приблизившись к столице ацтеков, Кортес позволил туземцам вести отряд через высокие переходы, где подозревал засаду — «не желая, чтобы они считали нас трусами».
