Спасение в глубинах души — ценой полной автономности сознания, ценой полной свободы тела. В религиозной практике душевных глубин все, что касается тела, принципиально незначимо. Скрытый идеализм просветительской духовности в своем предельном выражении смыкается с вульгарным махровым материализмом Ламетри, даже со всем спектром сенсуалистской философии. Машина для ощущений или ничтожный объект. И вот тело как объект, тело, рассматриваемое извне, тело — игрушка души. Возможно, из этой предвзятости проистекает и эротика эпохи Просвещения. Телом больше не причащаются. Побольше фаллического эротизма. Эротизм XVIII века основан на ощущениях, он прикасается, дотрагивается, ощупывает. И в женской архитектуре груди, оплетенные кружевами, приходят на смену широким бедрам Venus genitrix[17]. Тело как объект может быть просто поводом для изысканных ощущений. Буше и Фрагонар, в конечном счете тоже продукты cogito — есть искушение в шутку выдвинуть такую гипотезу, — также свидетельствуют в пользу необратимого раздробления чересчур богатой цивилизации, которая прогибается по краям и навсегда отказывается от целостности.
Эти размышления требуют рискованного шага. Эпоха Просвещения взрывается в пространстве, в числе и в государстве. Не забудем, что эпоха Просвещения — это прежде всего больше, чем в XVII веке, людей на расширившемся пространстве, в изменившейся демографической ситуации, людей, которые, конечно, вступают в брак, рождаются и умирают в соответствии с прежними схемами, но в ходе эволюции. Это люди и даже общества в борьбе с государством. С одной стороны, Англия и Франция и их политическое устройство, похожее на государства древнего мира, с другой — просвещенные монархии на окраинах, ведущие за ними погоню.
Эпоха Просвещения — запомним это хорошо — это эпоха, когда все идеи приходят в движение. Мыслительные структуры классической эпохи медленно меняются, они дают начало новой цивилизации, богатой, разнообразной и многомерной. Поставленные под сомнение аксиомы политики и религии, выход истории на передовые рубежи познания. Автономность и всепоглощающий примат науки. Борьба за окультуривание традиционных обществ. А еще, в тайниках души, — новая религиозная чувствительность.
Но идеи Просвещения — это практические идеи, находящиеся в прямой связи с действительностью. Мы рассмотрим их воздействие на экономику и на неразложимую эстетику нового стиля жизни. Цивилизация раскрывает свои тайны в ракурсе повседневной жизни. В XVIII столетии наблюдается повышение роли семьи во всех сферах.
Попробуем подобраться к очагу, отправиться на поиски красоты, обнаружить в пути на Цитеру тончайшее искусство любви.
Соображения, заставляющие историка выделять, начиная с круглой даты — 1680 год — срок жизни трех поколений, примерно столетие, очевидным образом продиктованы интеллектуальной историей Англии и Франции, чьи достижения становятся ясными и определенными как раз с тех пор, когда в образе Мыслей все приходит в стремительное движение. Периодизация всегда имеет тенденцию быть привязанной к интеллектуальной истории, скорее всего потому, что команды отдает разум. Период 1680–1710 или 1720 годов: вступление в картезианскую парадигму, бешеное нарастание политических, теологических, онтологических следствий механистических и дуалистических взглядов начала века. В этом весь XVIII век, его господство ощущается уже в Tractatus theologico-politicus[18] Спинозы 1670 года. Вчера мы еще колебались, следовать ли за Полем Азаром. Сегодня колебания уже невозможны. По зрелом размышлении мы видим, что конец XVII века в той же мере, что и его начало, знаменует собой великую дату во всемирной истории. Расцвет просвещения можно датировать 1730—1750-ми годами; но в действительности движение начинается как раз около 1680 года.
Что происходит важного в течение двух последних десятилетий XVII века? Осторожно! Традиционные индикаторы могут дать ошибочные показания. Действительно, посмотрим на многообразную Европу: Франция, Нидерланды, Англия, Рейнская область, северная Италия, 900 тыс. — 1 млн. кв. км, 35 жителей на 1 кв. км, густонаселенная Европа, Европа достижений. Так вот, эта Европа выдыхается. В то время как в Англии население продолжает быстро расти, во Франции и Бельгии оно имеет тенденцию к уменьшению. С 1680 по 1720—1730-е годы Франция теряет около 10 % населения. Этот кризис имеет отнюдь не поверхностный характер: он проявляется в снижении рождаемости, росте смертности, увеличении возраста вступления в брак, распространении среди английских лордов, женевских буржуа и французских герцогов и пэров практики coitus interruptus[19] при супружеских отношениях; одновременно даже в самых процветающих областях благословенной Англии снижается ожидаемая продолжительность жизни.
