— Я имею в виду техническую сторону вопроса, — сказал Борис. — Главная проблема, с которой сталкиваются криоинженеры, это смерть мозга от кислородного голодания. Человека, умершего от, скажем, инфаркта, можно заморозить, вырастить ему новое сердце, разморозить, провести операцию по пересадке, но в результате получится все равно овощ с отключенным сознанием. Идеальные условия для криозаморозки — это если пациент умирает в крио-клинике, а рядом стоят врачи и техники с готовым оборудованием, но в жизни, как ты сам понимаешь, такие условия встречаются нечасто. Люди в основном умирают совсем не так.
— Угу, — сказал Гусев.
— Сейчас эту проблему научились решать, — сказал Березкин. — Мозг можно стимулировать извне, налаживая разрушенные связи и восстанавливая нейронные сети. Это долгий, кропотливый и очень болезненный для человека процесс.
— Было бы странно, если бы это получалось быстро и легко, — согласился Гусев. — И что дальше?
— Сознание человека, подвергающегося этому процессу, начинает оживать задолго до его окончания, — сказал Березкин. — И тогда его помещают в искусственный мир, своего рода виртуальность, созданную лишь для него одного.
— Для каких целей?
— По большей части, для медицинских. В виртуальном мире пациент не испытывает боли, которую терпит его организм в реальности. Кроме того, проживая новую жизнь, мысля, получая новые ощущения, принимая решения и делая выбор, пациент положительно влияет на процесс восстановления, ускоряя его в разы. Ведь механизмы действуют все те же самые, что и в реальной жизни.
— Выходит, ты пытаешься мне намекнуть, что вокруг меня совсем не будущее?
— Нет, только твои представления о нем, — сказал Березкин. — Та же ложка, которую ты только что согнул. Откуда она? Правильно, из Матрицы. Ее бы здесь не было, если бы в своей настоящей жизни ты не смотрел этого фильма. Искусственную реальность формируешь ты сам, она берет образы из твоей памяти и твоего подсознания. Фильмы, которые ты когда-то смотрел, книги, которые ты когда-то читал. Она построена на твоих желаниях и на твоих страхах.
— Страхов тут явно больше, чем желаний, — сказал Гусев.
— Причем, ты сам уже можешь не помнить, что смотрел те или иные фильмы, а подсознание все равно подсунет их в виртуальность, — сказал Березкин. — Потому что подсознание не забывает. Оно хранит весь твой жизненный опыт и использует его...
— Стоп, — сказал Гусев. — Если весь этот мир замкнут на меня и состоит из вывертов моего мозга, кто тогда ты и откуда взялся? Если ты тоже часть меня, как же ты можешь рассказывать мне вещи, о которых я не знаю?
— Я — голос извне, вестник большого мира, — сказал Борис. — Форму ты придал мне сам, а содержание идет от медицинского консультанта, который подключился к твоей системе жизнеобеспечения. И да, меня на самом еле зовут Борис, только на самом деле я абсолютно на тебя не похож.
— Тогда почему же ты меня сначала в квартиру не пускал, консультант? Почему сразу все не сказал?
— Потому что сначала следовало установить контакт, — сказал Борис. — Поговорить на отвлеченные темы, и лишь потом, когда подвернется случай, рассказать правду. А уж когда ты ложки начал гнуть, я и понял, вот он, тот самый момент.
— А если бы не начал?
— Тогда бы я все равно рассказал, — сказал Борис. — Может быть, чуть позже. На пятнадцать минут или полчаса, или твой разум придал мне какую-то другую форму, и правду ты бы узнал от кого-то другого. От того же Макса, например.
— Я должен был узнать правду именно сегодня? — уточнил Гусев. — Почему?
— Потому что процесс восстановления подходит к концу, и тебе скоро надо будет просыпаться, — сказал Борис. — И мы увидимся с тобой уже в реальном мире, и тогда я действительно поздравлю тебя с началом твоей новой жизни.
— Мне что-то нужно делать? Как-то подготовиться? — спросил Гусев.
— Нет, делать ничего не нужно. Важно лишь одно — ты должен знать, что мир, который окружает тебя сейчас, на самом деле не существует и скоро закончится.
Гусев затушил окурок в пепельнице и тут же прикурил новую сигарету.
— Выходит, я все это придумал себе сам?
— Придумал или вспомнил. Тебе нужны доказательства?
— Хотелось бы.
Березкин дернул головой.
— Самое очевидное — это Черная Лотерея, — сказал он. — Вспомни «Седьмую жертву» Шекли или его же «Цивилизацию статуса», там тоже был похожий эпизод. «Бегущего человека» Кинга или одноименный фильм со Шварценеггером. Этот мир — лоскутное одеяло, которое сшил ты сам. Из того, что видел, читал или о чем думал.
— Довольно слабый аргумент, должен сказать, — заявил Гусев. — Фантасты написали столько всего, что, порывшись в груде книг, можно выудить пару-другую удачных прогнозов практически к любому пути развития. Если вдуматься, даже вот этот самый наш с тобой разговор тоже глубоко вторичен. Помнится, в другом фильме Шварценеггера его героя как раз убеждали, что он заблудился в собственных воспоминаниях и уговаривали сдаться врагу[11].
— Я тебе не враг.
— Но и не друг, — сказал Гусев.
