Собственная партия, место в парламенте и возможность хоть как-то влиять на происходящее — вот какая у него была цель на ближайшие лет пять. И, разумеется, защитить себя. Враг был силен, многочислен, технически подкован и при выборе средств, похоже, не стеснялся.
— И что за условие?
Тут Тунцу удалось его удивить в очередной раз.
— С Черной Лотереей должно быть покончено, — сказал он.
— А я думал, ты на ней бизнес делаешь, — сказал Гусев.
— В гробу я видел такой бизнес, — сказал Тунец. — Хочешь узнать, с чего он начался?
— Хочу.
— Друг у меня был, — сказал Тунец. — Хороший парень, безобидный совсем, детским хирургом работал. Пистолет он себе купил по дурости, как это, у всех есть, а у меня нет... Как мы его всей компанией ни отговаривали, уперся, как баран, и ни в какую. Хочу, говорит, и все. А то меня уже и за мужчину-то не считают, на работе за спиной хихикают. Это ему казалось, конечно, кто бы в больнице над главой детского отделения хихикать стал? А дальше сам можешь представить, чай, не дурак. Шесть лет назад выпала ему Черная Метка. Он мне тогда в панике позвонил, не знал, что делать. Я бросился по своим, всех на уши поставил, кого нашел, хотя уговаривать-то никого не надо было... Попытались мы его прикрыть... — Тунец замолчал, Гусев терпеливо ждал продолжение. — Облажались мы. Оказались не готовы. Тактика неотработана, взаимодействие в условиях городского боя тоже, дрались, как умели. Конечно, мы многое умели, почти все мои однополчане были. Но не смогли. Шестнадцать часов продержались всего, а потом его убили. И еще троих из наших. У меня шрам на плече остался... Смешно. С Дальнего Востока без единой царапинки вернулся, а тут дома чуть в гроб не упаковали. И кто? Любители гребаные, — слова падали тяжело, как камни. — После этого мы решили, что и дальше постараемся помогать. Только уже подготовившись основательно. Не всем, конечно, мы ж не бэтмены или супермены какие, а кому сможем. И тем, кто этого заслуживает. А то, что деньги берем... Для меня деньги не вопрос, но не все мои ребята так же хорошо в жизни устроились. Вот и выбивали себе бонусы. В самом что ни есть настоящем бою.
— Многих удалось спасти? — спросил Гусев.
— Шестерых за пять лет, — мрачно сказал Тунец. — Одного потеряли по глупости, ты вон в итоге и без нас обошелся. В нынешней лотерее второй победитель — тоже наша работа.
— Шесть спасенных жизней — это много.
— Шесть спасенных жизней — это мало, — возразил Тунец. — Я военный, я знаю, о чем говорю. Люди вообще так умирать не должны.
— Почему вы сами не попытались поднять волну?
— Обществу Черная Лотерея нравится, — сказал Тунец. — Большинство проголосовало, президент подписал. Местные правозащитники повозбухали немного и забыли, им-то что, они оружие по принципиальным соображениям не носят и в группу риска не входят. Международное сообщество тоже попыталось что-то вякнуть, да кто б его слушал? Внутренние дела страны, демократически принятое решение. Нам-то куда против этого лезть? Нам это без шансов.
— А у меня, значит, шансы есть?
— У тебя — есть, — сказал Тунец. — Ты сейчас оседлал волну, если сильно не налажаешь, то есть у тебя возможность эту ситуацию переломить. Но организация тебе нужна, конечно. Народ просто так не перевоспитаешь.
— Хреновый из меня воспитатель, честно говоря, — сказал Гусев.
— Научишься, — сказал Тунец. — Я от тебя результата завтра и не жду. Главное, чтобы мы друг друга понимали.
— Я тебя понимаю, — сказал Гусев. — Но так мыслю, что нам еще один человек понадобится. Ты Гену-Геноцида знаешь?
— Слышал, конечно, — сказал Тунец. — А так не доводилось. Скользкий он тип, и репутация у него еще та.
— Он юрист, — сказал Гусев. — А юридическая поддержка нашей партии совсем не помешает. А еще он умный и у него активная гражданская позиция есть.
Гусев видел, что Тунец от этой идей не в восторге. Он и сам не был до конца уверен, что лучший криминальный адвокат согласится им помогать в этой авантюре, но ему почему-то очень хотелось, чтобы Гена-Геноцид с его белозубой ухмылкой, боевым ножом и двумя пистолетами был на его стороне.
— Сведи нас, — сказал Тунец. — Познакомимся, присмотримся, обсудим. А там видно будет.
На том и порешили.
Марина ждала его дома. Они не обсуждали этот вопрос, просто как-то так получилось, что она стала жить у него. Незаметно получилось, само по себе, и Гусев был этому только рад. Пожалуй, таких естественных отношений с женщинами у него еще не было. Без глупых обид, без дурацких претензий, без серьезных многочасовых скандалов по поводам, которые, на самом деле, и гроша ломаного не стоили... Впрочем, Гусев подозревал, что так может быть не всегда, и наслаждался каждой минутой этой новой для него стадии отношений.
Дома было тепло, уютно, пахло совсем не холостяцкой едой и в кои-то веки Гусеву не приходилось открывать дверь своим ключом.
— Как я тебе по ящику? — спросил он.
— По ящику ты орел, Гусев. А не мог меня заранее предупредить?
— Да оно как-то само по себе получилось, — сказал он. — Просто разговор об этом зашел, ну и... Слово за слово, он меня практически вынудил.
