- В принципе, конечно, советую, - сказал хирург. - Но если хотите, то вот сейчас можете закурить.
- Спасибо,- сказал Гусев и закурил.
- Понимаете, это, в принципе, не мое дело, - сказал хирург. - И вы можете запросто послать меня к черту, но я бы хотел обследовать вас чуть более тщательно. Уже не в рамках получения справки, разумеется.
- То есть, за дополнительную плату?
- Ну да, - сказал хирург. - Но это не потому, что я хочу стрясти с ваш лишних денег.
- А почему?
- У вас были когда-нибудь проблемы с сердцем?
- Исключая инфаркт?
- Именно.
- Вроде не было, - сказал Гусев. - По крайней мере, таких, о которых стоило бы говорить.
- Значит, какие-то были?
- А я знаю? - сказал Гусев. - Иногда кольнет, иногда стрельнет. Я думал, это нормально и бывает у всех.
- К врачам вы с этими проблемами не обращались?
- Нет, - сказал Гусев. - Пока у меня не случился инфаркт, я и не думал, что это проблема.
- А когда у вас случился инфаркт, кстати?
- Лет тридцать назад, - сказал Гусев.
Хирург изумленно задрал бровь. Очевидно, документы Гусева он смотрел не очень внимательно.
- Вы слышали о крионике? - спросил Гусев. - Я - их первый пациент. Ну, то есть, первый, удачно размороженный, как они мне сказали.
- Так операцию по замене сердца вам делали к их клинике?
- Да. Они напортачили? Мне стоит подать в суд на их хирургов?
- У них хорошие хирурги. Насколько я знаю, лучшие. Но они и могут себе их позволить, с такими-то ценами.
- Тогда, быть может, вы перестанете ходить вокруг да около и расскажете мне, что вас так взволновало?
- Дело в том, что у вас есть еще один шрам, - сказал хирург. - На спине, в районе левой лопатки. Он прекрасно замаскирован, и вы сами, даже если бы у вас была привычка разглядывать свою спину, вряд ли бы его заметили. А если бы заметили, то не придали б ему большого значения. Еще пара лет, и его вообще не будет видно.
- И? - сказал Гусев.
- Я видел много таких шрамов, когда работал в полевом госпитале, - сказал хирург. - Это очень похоже на выходное отверстие от пули. Очень аккуратно зашитое, но все же...
- Э... - сказал Гусев. - А входное тогда где?
- Полагаю, оно замаскировано шрамом от операции, - сказал хирург.
- То есть, вы хотите сказать, что в меня стреляли?
- Ну да, - хирург помолчал. - В вас стреляли. А если выражаться более точно, то вас убили.
Глава шестая.
Гусев всегда считал, что относится к тому типу людей, которых очень сложно чем-то удивить, но на этот раз он удивился. У него от удивления даже на мгновение дар речи пропал, что, прямо скажем, случалось нечасто.
Он не был так удивлен, даже когда очнулся в клинике и ему рассказали, что он умер, и был воскрешен, и теперь ему предстоит жить в будущем. Смерть, в общем-то, не была для Гусева чем-то из ряда вон выходящим. В смерти не было ничего поразительного, ведь смерть - это то, что в конце концов случается с каждым.
Но не насильственная же.
- Убили? - переспросил Гусев, все еще пытаясь уложить в голове эту информацию.
- Наверное, мне не следовало вам это говорить, - покачал головой хирург.
- Да нет, же, как раз таки следовало, - сказал Гусев. - Это... просто это как-то очень для меня неожиданно. Значит, убили?
- Очень похоже на то.
- А кто убил?
- Я - врач, а не экстрасенс, - хирург развел руками.
- А, да, - спохватился Гусев. - Извините, торможу.
- Да ничего, - сказал хирург. - Бывает.
- Вас как зовут?
- Борис.
- Очень приятно, - сказал Гусев. - А я - Антон.
- Хочешь спирта жахнуть, Антон? У меня есть.
- Я, пожалуй, воздержусь, - сказал Гусев. - Мне ж еще справку получать. Но за предложение спасибо.
- Как хочешь.
- Можешь рассказать мне еще какие-нибудь подробности? Ну, из того, что может увидеть врач, а не экстрасенс?
- Я даже не могу мы можем ошибаться, а свой шрам на спине ты заработал при каких-то других обстоятельствах, которые не помнишь. Бывают в жизни и не такие совпадения.
- Это да, - сказал Гусев. - Но предположим, что ты прав. Что ты можешь сказать по поводу этой раны?
- Судя по тому, что я видел, был всего один выстрел из пистолета небольшого калибра, - сказал Борис. - Одна пуля в сердце. Либо очень хороший стрелок, либо стреляли с близкого расстояния. Поскольку времени прошло много, и входное отверстие скрыто более свежим шрамом, сказать что-то точнее я не могу.
- А после дополнительного обследования сможешь?
- Вряд ли. Только подтвердить сам факт... э... убийства.
- А почему я ничего не помню?
Борис развел руками.
- Человеческий мозг до сих пор является малоизученной областью, - сказал он. - Может быть, это последствия шока, может быть, последствия пребывания в крионической клинике. Я мог бы сказать вам, что память непременно вернется, но врать не хочу.
