- Мои соболезнования, - Гена-Геноцид присел рядом. Полы его пиджака распахнулись, и Гусев узрел автоматический пистолет в кобуре под мышкой и здоровенный охотничий нож на поясе.
- Я надеюсь на лучшее.
- Как и все мы, - сказал Гена. - Как и все мы.
Мечи скрестились, высекая искры. Краюхин напрыгнул на противника, толкая его щитом в необъятный живот. Японец снова сделал какое-то неуловимое глазу движение, уходя вбок, и Краюхин пролетел несколько метров по инерции, врезавшись в ограждение арены. Катана сверкнула в воздухе и прочертила красную линию на левом бицепсе Краюхина. На арену упали первые капли крови.
- Если бы речь шла об административном нарушении, уже можно было бы заканчивать, - прокомментировал Гена. - Дела с небольшими суммами исков решаются пролитием первой крови.
- Чем выше сумма иска, тем больше крови должно пролиться? - утонил Гусев.
- Прямой зависимости тут нет, - сказал Гена. - По крайней мере, после того, как исковая сумма перекатывает за сотню тысяч.
- Я эти тонкости не понимаю, - признался Гусев.
- Да нет здесь никаких тонкостей, - отмахнулся Гена. - Официально поединок считается закончившимся только после того, как прозвучит гонг. До этого противники могут делать друг с другом все, что угодно. Если сумма иска небольшая, то гонг звучит уже после первой крови, если нет, то оппонентам дают шанс уладить все окончательно.
- Э... то есть, поубивать друг друга?
- Да, - сказал Гена. - Это вовсе необязательно, но... Понимаете, если сумма иска весьма значительна, и оба адвоката остались в живых, то после поединка возможно всякое. Аппеляции, ссылки на прецеденты, прочая казуистика. Это все же юриспруденция, друг мой, хотя и весьма модернизированная. Но вот если ведущий адвокат другой стороны мертв, то подача аппеляции уже невозможна. Понимаете, о чем я?
- Можно не убивать, но убивать вернее? - уточнил Гусев.
- Да, как-то так.
- И часто убивают?
- Примерно в двадцати процентах случаев, - сказал Гена. - В уголовном праве, как вы понимаете, расклады другие.
Краюхин уже почти не атаковал.
Он ушел в глухую оборону, принимая удары своего противника на щит. Японец же, никуда особенно не торопясь, проводил одну атаку за другой и постепенно теснил гусевского адвоката в угол.
- И как вы полагаете, Федор...
- Его убьют, - бесстрастно сказал Гена-Геноцид. - Уж больно дело щекотливое.
- Даже если я попрошу отозвать иск?
Гена покачал головой.
- Во время поединка это уже невозможно, - сказал он. - От вас теперь ничего не зависит.
Гусев никогда не был ни фанатом холодного оружия, ни большим поклонником мордобоя.
Все эти ножи, мечи, топоры и прочие острые штуковины, предназначенные для кровопускания, не пробуждали в его душе никакой страсти. В его время существовал целый пласт людей, которым это было интересно, да что там, с парочкой таких индивидуумов он и сам был знаком. Офисные работники, в курилке обсуждающие очередную модель ножа из чего-то-там-легированной стали, с кровостоком и рукояткой, предназначенной для обратного хвата, не вызывали у него ничего, кроме недоумения. Тогда ему казалось, что время холодного оружия безвозвратно прошло, и если уж придется решать проблемы, связанные с насилием, то для этого существуют более прогрессивные методы. Тот же пистолет, например.
Но ведь его увлеченные ножами коллеги никаких проблем, связанных с насилием, никогда не решали, если не считать за таковые пьяные драки на корпоративах и редкие стычки за парковочные места. Очевидно, считал он, тяга к холодному оружию была атавистической чертой, отличавшей настоящих мужчин от прочих бета-самцов. Так же, как и игра в виртуальные танки, например.
Или вот бокс.
Практически все знакомые Гусева разбирались в боксе. При анонсе очередной схватки за звание чемпиона в супертяжелом весе - наверное, в боксе были и какие-то другие веса, но они почему-то никого не интересовали - в кабинетах и курилках сразу же начиналось обсуждение шансов того или иного боксера, разрабатывались хитроумные стратегии и в ушах Гусева звенело от всех этих 'джебов, крюков, клинчей и апперкотов'. При этом, по факту, драться никто из этих специалистов и не умел. Когда Гусеву не удавалось отвертеться от очередного корпоратива, он частенько наблюдал стычки своих коллег, и ни одна из них хотя бы отдаленно не напоминала боксерские поединки профессионалов. Как правило, это были неуклюжие, смазанные двидения, когда удары наносились не кулаками, а всем подряд, ногами вообще никто из корифеев никогда не работал, а так называемый клинч сразу же переходил в беспомощное валяние на паркете.
