- Шесть спасенных жизней - это много.
- Шесть спасенных жизней - это мало, - возразил Тунец. - Я военный, я знаю, о чем говорю. Люди вообще так умирать не должны.
- Почему вы сами не попытались поднять волну?
- Обществу Черная Лотерея нравится, - сказал Тунец. - Большинство проголосовало, президент подписал. Местные правозащитники повозбухали немного и забыли, им-то что, они оружие по принципиальным соображениям не носят и в группу риска не входят. Международное сообщество тоже попыталось что-то вякнуть, да кто б его слушал? Внутренние дела страны, демократически принятое решение. Нам-то куда против этого лезть? Нам это без шансов.
- А у меня, значит, шансы есть?
- У тебя - есть, - сказал Тунец. - Ты сейчас оседлал волну, если сильно не налажаешь, то есть у тебя возможность эту ситуацию переломить. Но организация тебе нужна, конечно. Народ просто так не перевоспитаешь.
- Хреновый из меня воспитатель, честно говоря, - сказал Гусев.
- Научишься, - сказал Тунец. - Я от тебя результата завтра и не жду. Главное, чтобы мы друг друга понимали.
- Я тебя понимаю, - сказал Гусев. - Но так мыслю, что нам еще один человек понадобится. Ты Гену-Геноцида знаешь?
- Слышал, конечно, - сказал Тунец. - А так не доводилось. Скользкий он тип, и репутация у него еще та.
- Он юрист, - сказал Гусев. - А юридическая поддержка нашей партии совсем не помешает. А еще он умный и у него активная гражданская позиция есть.
Гусев видел, что Тунец от этой идей не в восторге. Он и сам не был до конца уверен, что лучший криминальный адвокат согласится им помогать в этой авантюре, но ему почему-то очень хотелось, чтобы Гена-Геноцид с его белозубой ухмылкой, боевым ножом и двумя пистолетами был на его стороне.
- Сведи нас, - сказал Тунец. - Познакомимся, присмотримся, обсудим. А там видно будет.
На том и порешили.
Марина ждала его дома. Они не обсуждали этот вопрос, просто как-то так получилось, что она стала жить у него. Незаметно получилось, само по себе, и Гусев был этому только рад. Пожалуй, таких естественных отношений с женщинами у него еще не было. Без глупых обид, без дурацких претензий, без серьезных многочасовых скандалов по поводам, которые, на самом деле, и гроша ломаного не стоили... Впрочем, Гусев подозревал, что так может быть не всегда, и наслаждался каждой минутой этой новой для него стадии отношений.
Дома было тепло, уютно, пахло совсем не холостяцкой едой и в кои-то веки Гусеву не приходилось открывать дверь своим ключом.
- Как я тебе по ящику? - спросил он.
- По ящику ты орел, Гусев. А не мог меня заранее предупредить?
- Да оно как-то само по себе получилось, - сказал он. - Просто разговор об этом зашел, ну и... Слово за слово, он меня практически вынудил.
- Ты и сам времени не терял.
- Где ж объявлять о политических амбициях, если не на первом канале?
- Ну да, ну да. Я и говорю, орел.
- Только болел в детстве, - сказал Гусев.
- Ты и вправду в президенты намылился?
- Надеюсь, нет.
- А зря.
- В каком смысле?
- В том смысле, что зря надеешься.
- Не понимаю, о чем ты.
- А ты в интернете посмотри, и сразу все поймешь.
- На какой странице?
- На любой.
Гусев достал планшет, клацнул по экрану, открывая браузер и его глаза полезли на лоб. Главную страницу самого популярного в стране поисковика украшал баннер с надписью: 'Махатму Гусева в президенты!'
Глава двадцать третья.
Как известно, большая часть разговоров на тему 'как нам обустроить страну' происходит на кухнях. В комнатах обычно спят дети или разговаривают о своем женщины, а серьезные мужчины собираются на кухнях, пьют что-нибудь алкогольное, курят в форточку и решают вселенской важности вопросы.
Алкогольного было достаточно - Гусев купил бутылку армянского коньяка, Гена принес бутылку французского, а Тунец прихватил вискаря - но пили все равно кофе. Во избежание совсем уж футуристических и нереальных прожектов.
Да и курил из присутствующих один Гусев.
Зато разговор на самом деле состоялся серьезный и обстоятельный.
- Я все понимаю, - заявил Гена-Геноцид. - У одного из вас наблюдается резкая неудовлетворенность миром, у второго есть идея фикс, но мне-то с какой радости во все это лезть?
- А ты не можешь сам себе причину придумать? - спросил Гусев. Этим вечером они по обоюдному согласию перешли на 'ты'. - Зачем-то же ты сюда пришел?
- Из любопытства, - сказал Гена.
- Значит, поэтому и влезешь, - сказал Гусев. - Тоже из любопытства. А я тебя потом министром юстиции назначу.
- Лучше уж сельского хозяйства, - сказал лучший криминальный адвокат города. - Буду ездить по стране и селянок тискать.
- Портфели потом поделите, - сказал Тунец. - Давайте к делу. Нам нужна партия. Нам нужны программы. Политическая и экономическая.
