Обсуждая подобную информацию, мои коллеги относились к ней по-разному. Аппарат ЦК к тому времени был совершенно иной, чем в 1985 году, когда я попал в ленинский штаб. Были люди, которые упрекали гэкачепистов в нерешительности, в неумении управлять ситуацией. Немало было и таких, кто после знаменитой пресс-конференции девятнадцатого августа резко осуждали заговорщиков. Двадцатого августа таких людей в аппарате стало больше. Двадцать первого все поняли, что путчисты проиграли. Ожидали самого худшего, во то, что произошло, не могло присниться даже в горячечном бреду.
Двадцать первого августа наконец-то поступила команда срочно объявлять пресс-конференцию на семнадцать часов. Команда поступила в пятнадцать тридцать. Такой спешки никогда не было.
— Отмываться будете?—невесело пошутил один из иностранных журналистов, которого оповестили о встрече в пресс-центре. И сочувственно добавил: — Нелегко придется вашим начальникам.
Пресс-Конференция началась с опозданием примерно на час. Видно, начальники не могли договориться, кому ехать. Первым в гостиницу «Октябрьская» прибыл Александр Якимович Дегтярев, заведующий идеологическим отделом, член ЦК КПСС и ЦК Компартии РСФСР. Потом появилось целое созвездие секретарей — Дзасохов, Лучинский, Калашников.
— Программа «Время» приехала?— спросили у меня прибывшие.
— Да вроде еще нет.
— Наше вам с кисточкой. Это же главное. Надо, чтобы пресс-конференцию увидела вся страна. Остальные средства массовой информации не столь важны в нынешней ситуации... Кто у вас в пресс-центре занимается телевидением? Это же надо— не догадаться пригласить программу «Время»!
Они еще надеялись, что двухминутная картинка по «ящику» спасет!
В тот день было столько событий, что телевидение не могло попасть даже на самые главные. Не хватало телеаппаратуры, камер, все технические средства были задействованы.
По «кремлевке» я набрал номер председателя Гостелерадио СССР Кравченко. Голос Леонида Петровича был усталым и растерянным,
— Все как сговорились сегодня, — попробовал он пошутить через силу. — Все проводят пресс-конференции, Ладно, пришлю бригаду. Если наскребем людей, «конечно.
— Вы уж постарайтесь, пожалуйста.
— Хорошо, попробуем что-нибудь придумать.
Вскоре бригада тележурналистов из программы «Время» прибыла. Но начало пресс-конференции она упустила. Ее открыл Дегтярев: столь ответственное дело поручили не руководителю пресс-центра, а именно ему. Дегтярев предоставил слово члену Политбюро, секретарю ЦК Дзасохову.
Александр Сергеевич говорил в своей обычной манере. Он огласил заявление Секретариата ЦК КПСС, который выстутш «за срочное проведение Пленума с непременным участием Генерального секретаря ЦК КПСС Горбачева». Секретариат ЦК в своем заявлении призвал «проявлять выдержку и спокойствие», «не допускать сбоев в трудовом ритме». Особенно пикантным на фоне разворачивавшихся горячих событий выглядел призыв Секретариата ЦК «особое внимание уделять завершению уборки урожая, подготовке к зиме».
Правда, через день, двадцать второго августа, Секретариат ЦК выступил с другим заявлением, где говорилось об участии ряда членов ЦК «в действиях, связанных с попыткой государственного переворота», и обратился в Центральную Контрольную Комиссию КПСС с предложением незамедлительно рассмотреть вопрос об их ответственности. Но это были запоздалые шаги, они уже ничего не могли изменить.
По словам В. А. Медведева, советника президента, прервавшего отпуск и срочно вернувшегося в Москву, молчание руководства партии обеспокоило его. Отгоняя от себя мысль о причастности ЦК к заговору, Медведев счел необходимым, хотя и не занимал какого-либо официального положения в партии, переговорить с секретарями ЦК, которым больше доверял и которых сумел найти (Гиренко, Купцовым, Строевым, Дзасоховым), настоятельно советовал руководству ЦК незамедлительно выступить с заявлением, осуждающим антиконституционный захват власти группой лиц, отмежевываться от тех партийных деятелей, которые активно участвовали в путче.
Как потом выяснилось, над предварительным текстом первого заявления работали Дзасохов и Калашников. Потом они пришли в кабинет Ивашко и продолжили работу над документом. Обстановка, как потом вспоминал Лучинский, была свободной и раскованной. В комнате собрались все секретари — Семенова, Манаенков, Фалин, Гиренко, Строев, Мельников, Купцов, Шенин. Последний, однако, вскоре ушел.
Люди входили и выходили. Звонили телефоны. Наконец, отпечатали три экземпляра и стали обсуждать каждый абзац заявления. Это заняло много времени.
— Ситуация сложилась тупиковая, — рассказывал Лучинский. — С одной стороны, никто не беспокоил членов ГКЧП, чтобы с ними не связываться и не бросить на себя тень. С другой стороны— они же коммунисты! С них и спрос как с членов партии...
