Но Энглтон и люди его круга так и не закрыли это дело. Их поиск предателя внутри ЦРУ нанес тяжелый удар по Советскому отделу. Охота на «крота» началась с преследования сотрудников со славянскими фамилиями. Постепенно, по цепочке субординации, дело дошло до шефа Советского отдела. Это парализовало операции ЦРУ в России на долгие десять лет. Активная деятельность на этом поприще возобновилась лишь в 1970-х годах.
В течение двадцати пяти лет после перехода Носенко ЦРУ изо всех сил пыталось получше «оформить» последнюю главу его истории. В целом было проведено семь крупных расследований. Носенко был сначала признан виновным, потом реабилитирован, затем повторно обвинен, пока этому затянувшемуся делу не положил конец агент ЦРУ Рич Хьюер. Поначалу Хьюер, как и другие, был твердым сторонником идеи крупного заговора КГБ против ЦРУ, в котором ключевую роль играл Юрий Носенко. Но потом он тщательно взвесил все то, что Носенко в итоге передал Соединенным Штатам. Русский шпион указал имена и дал необходимые наводки, примерно на 200 иностранцев и 238 американцев, к которым проявлял интерес КГБ. Он перечислил имена приблизительно 300 советских агентов разведки и их связных за границей, а также около 2 тысяч офицеров КГБ. Он точно указал местоположение 52 скрытых микрофонов, которые Советы разместили в здании американского посольства в Москве. Он предоставил ЦРУ сведения о том, как Советы хотели шантажировать иностранных дипломатов и журналистов. Чтобы поверить в идею заговора, нужно было принять следующее: во-первых, что Москва решила сбыть всю эту информацию, чтобы защитить одного-единственного «крота», проникшего в высшие эшелоны ЦРУ. Во-вторых, что все коммунистические перебежчики – фактически агенты КГБ. В-третьих, что огромный советский аппарат разведки существовал исключительно для того, чтобы вводить в заблуждение Соединенные Штаты. И последнее, что за убийством Джона Кеннеди лежит тщательно продуманный коммунистический заговор.
Для Ричарда Хелмса это дело так и осталось открытой книгой. Он говорил, что все прояснится лишь после того, как советские и кубинские разведывательные службы рассекретят часть своих досье. Либо убийство Джона Кеннеди – дело рук душевнобольного бродяги со снайперской винтовкой, либо истина намного глубже и страшнее. Как выразился Линдон Джонсон в конце своего президентства, «Кеннеди очень хотел добраться до Кастро, но Кастро добрался до него первым».
<p>Глава 22</p><p>«Зловещий дрейф»</p>Тайные операции Кеннеди всю жизнь не давали покоя Линдону Джонсону. Он много раз говорил, что трагедия в Далласе – божественное возмездие за Дьема. «Мы собрали чертову банду головорезов, а потом пошли и убили его», – сетовал он. В первый год своего президентства Сайгон сотрясался от бесконечной череды переворотов, в результате массовых волнений во Вьетнаме стали гибнуть и американцы, а на фоне этих бурных событий крепли опасения президента о том, что ЦРУ фактически является инструментом политического убийства.
Теперь он понял, что в том, что касается тайных операций, власть Бобби Кеннеди просто безгранична. Он видел в нем несгибаемого конкурента по отношению к действующему президенту. 13 декабря 1963 года он встретился в Овальном кабинете с Джоном Маккоуном. Джонсон прямо спросил у него, не собирается ли Кеннеди покинуть правительство и когда это произойдет. Маккоун ответил, что «генеральный прокурор намерен остаться в своем прежнем качестве, но только не ясно, в какой степени, по мнению президента, он может участвовать в деятельности разведки, в работе Совета национальной безопасности и в делах, связанных с противодействием мятежникам». Ответ не заставил себя ждать: дни Роберта Кеннеди в качестве «кнута» для тайной службы были закончены. Он ушел в отставку семь месяцев спустя.
28 декабря 1963 года, после поездки в Сайгон, Маккоун отправился на ранчо Линдона Джонсона в Техасе, куда тот пригласил его с целью узнать последние новости. «Президент немедленно изъявил желание изменить роль ЦРУ и уйти от былого «плаща» и «кинжала», – записал Маккоун в дневнике. На большее директор, возможно, и не согласился бы. Единственная легальная роль агентства состояла в том, чтобы собирать, анализировать и сообщать разведывательную информацию, отметил Маккоун, а не в том, чтобы плести заговоры и свергать иностранные правительства. Джонсон сказал, что «устал от ситуации, когда всякий раз мое имя или ЦРУ связывают с каким-нибудь мошенничеством».
